Отмена решения суда по гражданскому делу как основание для прекращения уголовного дела

Уважаемый Максим Евгеньевич, очень сложно делать выводы, так как дело непростое, а информации очень мало.

Я так понимаю — дело по покушению, а Вы даете ссылку на то, когда 159 считается оконченной, а зачем?

Решение суда отменено по формальным основаниям (подсудности), чем закончится Арбитраж — неизвестно

А то что обвиненяемый имел (как он считает) право на квартиру, так право устанавливается регистрацией в Росреестре, а таковой у него нет.

Умысел был на получение решения СОЮ, а не Арбитража — тоже аргумент не самый сильный, на мой взгляд

Уважаемый Максим Евгеньевич, если честно, то никакая текстовка. В тексте нет изюминки — это главное. Опять же в тексте адресованном человеку, который знает дело не надо расписывать все обстоятельства — только то, что свидетельствует об отсутствии состава.

Вы расписываете умысел, но из описания читается нет объективной стороны.

Ну и опять же я не понял почему — не стал регистрировать значит не имеет право и не имеет умысел. Как только судебный акт вступил в силу (любого суда), признающий\предоставляющий право — преступление окончено. Обращение в суд — неоконченное преступление.

Причем в деле банкротство и почему оно влияет на объективную сторону — я не понял.

Уважаемый Максим Евгеньевич, было как то похожее дело по мошенству. После ход-ва обвиняемый стал свидетелем :)))  Почитайте, может что то полезное естьСледователю СУ при УВД по городскому округу БалашихаБанниковой И.В.Копия для контроля:Через следователя Банникову И.В.В прокуратуру осуществляющую надзор за деятельностьюСУ при УВД по городскому округу БалашихаОт адвоката Савина С.Н.Адвокат Коломенского филиала МКА «МЕЖРЕГИОН»Адрес: 1404015, Московская область, г. Коломна,Ул.Ленина, д.58 «А» оф.19Тел:12-01-19Тел. Мобильный: 8-916-1761648В защиту обвиняемого Инфантьева П.П.ХОДАТАЙСТВОО прекращении уголовного преследованияВ Вашем производстве находится уголовное дело № 29339 по обвинению Инфантьева П.П. в совершении преступления предусмотренного частью 4 ст.159 УК РФ.Ознакомившись с материалами дела в порядке ст.217 УПК РФ считаю, что в действиях Инфантьева П.П. отсутствует состав какого либо уголовного преступления или административного правонарушения.Следствие неосновательно полагает что в апреле 2004 года (точные дата, время и место следствием не установлены) Инфантьев и Бирюков вступили между собой в преступный сговор, направленный на завладение денежными средствами гр.Амачиева Р.А. При этом, как считает следствие, Бирюков должен был создать видимость деятельности и часть денежных средств, полученных от инвесторов направить на приобретение нескольких автомашин марки «ВАЗ» и совершить с ними сделку продажи. По мнению следствия Инфантьев должен был подыскивать потенциальных инвесторов, знакомить их с Бирюковым, выступать посредником при передаче денег.Согласно постановления о привлечении Инфантьева в качестве обвиняемого, в конце апреля 2004 года Амачиев передал им 20000 долларов США, — в середине мая 2004 года Амачиев передал им в качестве инвестиции 34000 долларов США, — в конце июля 2004 года Амачиев передал им 26000 долларов США, — 10 августа 2004 года Амачиев передал им 30000 долларов США,Следствие данные факты добровольной передачи денег Амачиева Бирюкову квалифицирует как мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.Следствие усматривает в действиях Инфантьева корыстный умысел, поскольку деньгами, полученными Бирюковым от Амочиева, он, якобы распорядился по своему усмотрению.Однако следствие не приняло во внимание следующие обстоятельства:Будучи допрошенным в качестве потерпевшего Амачиев 01.03.2007 года показал, что Инфантьев только познакомил его с Бирюковым, никаких денег Инфантьеву он не передавал, договоров не заключал. «В конце концов Бирюков А.А. меня убидил в выгодности предложения» (л.д._____).Как явствует из показаний Амачиева он занимался совместной предпринимательской деятельностью с Инфантьевым и не мог не знать основных азов заключения сделок. Однако, игнорируя нормы ГК РФ, действую неосмотрительно и необдуманно он не потребовал от Бирюкова заключения письменного подробного договора об инвестировании деятельности. Вместо этого от Бирюкова была отобрана письменная расписка о получении им денег от Амачиева. В этом же протоколе допроса Амачиев дает показания о том, что требования о возврате денег он предъявлял ТОЛЬКО Бирюкову А.А., но никак не Инфантьеву. Таким образом, утверждения следствия, вынесшего постановление о совершении Бирюковым и Инфантьевым преступления в составе «группы лиц по предварительному сговору», не соответствует требованиям УК РФ (ст. 33), как обстоятельство, подлежащее доказыванию (ст. 73 УПК РФ) не доказано, вопреки требованиям уголовного законодательства не расписано место, время и обстоятельства, якобы имевшего место сговора. Согласно статье 8 УК РФ «основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом», а части 1 статьи 14 этого УК «преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания». Из этих законоположений следует, что для признания деяния преступлением необходимо, чтобы признаки, характеризующие его состав, были предусмотрены в УК РФ. Конкретный состав преступления имеет место лишь при наличии всех без исключения признаков, таких как: объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона. Для констатации наличия в содеянном состава преступления требуется установить соответствие фактических обстоятельств деяния указанным признакам.В соответствии с примечанием к статье 158 УК РФ под хищением (коим является и «мошенничество») понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Отсутствие хотя бы одного из указанных признаков не образует хищения в любой из форм, предусмотренных уголовным кодексом. О нарушении требований ч. 2 ст. 3, ст. 8, ч.1 ст. 14 и ст.158 (прим. 1) и ст. 159 УК РФ свидетельствует следующее. Постановление не содержит каких-либо утверждений, равно как и доказательств о безвозмездном изъятии или обращении какого- либо имущества (денежных средств), могущего стать предметом преступления.Законодательное определение понятия «безвозмездности» раскрыто в ч. 2 ст. 423 ГК РФ, по смыслу которой безвозмездность предполагает одной стороной предоставление другой стороне что-либо без получения от нее платы или иного встречного предоставления.Будучи допрошенным в качестве потерпевшего Амачиев показал: «24.09.2004 г. на площадку приехали покупатели из автосалона….и купили 2 автомашины ВАЗ-21102 и 1 машину ВАЗ-21074 за наличный расчет. Полученные деньги в сумме примерно 510000 рублей были переданы мне» Данный факт бесспорно свидетельствует о лишь о возмездном получении денег Бирюковым.Таким образом, следствием не установлен один из элементов состава преступления — безвозмездное обращение чужого имущества в пользу виновного — хищения имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в совершении которого обвиняется Инфантьев.Постановлением следователя Бирюков и Инфантьев обвиняются в совершении преступления одновременно двумя альтернативными способами мошенничества, а именно «злоупотреблением доверием» и «обманом». Тогда как по смыслу ст. 159 УК РФ «злоупотребление доверием» и «обман» являются самостоятельными формами хищения чужого имущества. Указание Постановлении одновременно на «злоупотребление доверием» и «путем обмана» свидетельствует о том, что Постановление содержит внутренние противоречия, вопреки требованиям п.1 ч.1 ст. 73 УПК РФ способ преступления не доказан. Подобные методы обвинения Верховный Суд РФ считает как основания для отмены состоявшихся по делу приговора и решений, примером к тому служит Определение СК ВС РФ по делу Аржанухина. (БВС РФ №10, 2004 г., стр. 21). Постановление о привлечении в качестве обвиняемого и другие материалы дела прямо нарушают указания Пленума Верховного Суда РФ от 21 апреля 1987 года № 1, касающиеся соблюдения принципа презумпции невиновности, не дают четкого ответа на вопрос, какие же деяния, совершенные лично Инфантьевым П.П., содержат признаки вмененных ему по каждому из эпизодов преступлений. По материалам предварительного расследования Инфантьев П.П. привлекается к уголовной ответственности не за совершенные им лично конкретные деяния, а за набор признаков, которые следствие якобы усматривает в описываемых событиях. Понятие соучастия определено в ст. 32 УК РФ, согласно которой “соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления”. Как известно, соучастие не создает никаких особых оснований уголовной ответственности, а предполагает применение общих принципов ответственности по уголовному праву. Единственным основанием такой ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. Обвинение утверждает, что в анализируемых эпизодах уголовного дела соучастие имело место в форме группой лиц по предварительному сговору в смысле ст. 35 УК РФ. Отметим, что ни в Общей, ни в Особенной частях УК РФ законодательного определения этого понятия не содержится. В комментарии к ст. 35 УК РФ (под редакцией Председателя ВС РФ Лебедева В.М.) указано, что “под организованной группой понимается два и большее число лиц, предварительно сорганизовавшихся для совершения одного или нескольких преступлений” (с. 87). При этом правовая позиция Верховного Суда РФ состоит в том, что во всяком случае суд обязан в соответствии с нормами УПК РФ установить достоверность того, где и когда состоялась такая “предварительная сорганизованность” именно для совершения данного конкретного преступления и была ли вообще такая договоренность (БВС РФ, 2001, №7, с.27). Преобладающей и в теории, и в практике является следующая точка зрения. Совместное совершение преступления организованной группой и группой лиц по предварительному сговору означает, что все эти лица совершают действия (в полном объеме или каждый в своей части), характерные для объективной стороны данного преступления. Доктор юридических наук Незнамова З.А. в этой связи указывает: “Организатор или руководитель организованной группы отвечает лишь за те эпизоды преступной деятельности, относительно которых он не просто имел достоверные сведения, а давал соответствующие указания по их совершению”. (комментарий к УК РФ М., Минюст РФ 2002г., с.183) Следствием не представило ни одного доказательства того, что Бирюков не то чтобы давал какие-либо указания по совершению преступлений, но даже о том, что Инфантьев имел хоть какие-нибудь сведения об этом. Профессор Рарог А.И. на основе анализа различных точек зрения приходит к выводу о том, что “о соучастии речь может идти только в тех случаях, когда каждый из участников преступления осведомлен о том, что преступление совершается им не в одиночку, а сообща с другими лицами” (Рарог А.И., Квалификация преступлений по субъективным причинам. Санкт-Петербург, 2003 г., с. 223). Вышеизложенный подход проводимого расследования по данному уголовному делу до боли напоминает концепцию, нашедшую закрепление в уголовном кодексе СССР с введением в него в 1934 г., т.е. более 70 лет назад, ст. 58 прим (измена Родине). Эта норма и в теоретическом, и в практическом плане применительно к институту соучастия истолковывалась ее авторами в виде “широкого” понятия соучастия, для которого не требовалось устанавливать ни наличия вины, ни причинной связи между действиями каждого соучастника и наступившим преступным результатом. Как известно, одним из главных идеологов такой трактовки соучастия был приснопамятный г-н Вышинский, который с легкостью заменял институт соучастия некой безграничной и неопределенной причастностью к совершению преступления. Да, собственно, г-на Вышинского вовсе не заботил и такой пустяк, как было ли в действительности и само преступление (см. Курс уголовного права. Издательство Юрфак МГУ, Москва, 2001 г., с.383). Неужели кому-то из УВД по городскому округу Балашиха дают покоя лавры этого деятеля? Ответственность каждого соучастника за совместно совершенное преступление возможна только в пределах личной виновности (ст.5 УК РФ), притом лишь вины в виде прямого умысла (ч.2 ст.25 УК РФ). Соучастнику могут быть вменены только те деяния исполнителя, которые охватывались прямым умыслом соучастника. Следствие обходит молчанием эти важнейшие требования закона. Судебная практика уже давно и однозначно определилась в том, что соучастие отсутствует еще и тогда, когда: — лица причастны к одному событию преступления, но умыслом каждого из них охватываются различные результаты, которых они и достигают (БВС СССР, 1966 г., №6 с.27-28); — отсутствует причинная связь между действиями каждого участника и преступным результатам в целом (БВС РСФСР, 1984 г., № 4 с.11-12); — либо исполнитель не осознает, что он совершает преступление совместно с другими лицами, либо эти другие лица, действия которых находятся в определенной связи с совершением преступления, не знают о преступных намерениях исполнителя (БВС СССР, 1966г., № 5 с. 37, 1976г., № 4 с. 46-47, 1988 г., № 2 с.22-23); — обвинение в соучастии не признается обоснованным в том случае, если не установлено, что обвиняемый… имел с непосредственным исполнителем единые намерения, общие цели и взаимную осведомленность о преступной деятельности (БВС СССР, 1970 г., № 4, с.13-14). Игнорируя требования закона о необходимости исследования всех версий по делу, в Постановлении следователя, в материалах дела не нашлось места даже для формального рассмотрения этих существенных обстоятельств. Как указывает профессор Гаухман Л.Д.: “Основным положением ответственности за соучастие по УК РФ является то, что соучастники несут ответственность за единое и неделимое преступление, совершенное совместно и в пределах взаимного соглашения с учетом степени и характера участия каждого из них” (Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: Закон, теория, практика. г. Москва, 2001 г., с.226) Как указывает профессор Козлов А.П., аксиома формирования Особенной части УК РФ состоит в том, что квалифицирующий признак (организованная группа, предварительный сговор группы лиц и др.) всегда является дополнением диспозиции нормы той или иной статьи, устанавливающей состав преступления. Конструкция выглядит только так: кража + предварительный сговор, убийство + организованная группа и т.д. Но никогда наоборот (Козлов А.П. Соучастие. Санкт-Петербург, 2001 г., с.62). Таким образом и сто лет назад, и сейчас вначале надо доказать преступность намерений, деяний и их результата и только потом можно утверждать о наличии организованной группы. Пытаясь обосновать наличие в этом деле предварительного сговора, органы предварительного следствия пошли по пути формального набора признаков несуществующего сговора. В определении Судебной коллегии (СК) по уголовным делам Верховного Суда РФ от 3 марта 2004 г. № 56-Дп04-5 указывается, что содеянное исполнителем не может квалифицироваться как преступление, совершенное в соучастии, если пособник непосредственно не участвовал в совершении этого преступления. На этом основании СК изменила приговор и отменила, как не обоснованный, квалифицирующий признак данного преступления, как совершенного в соучастии (БВС № 1, 2005 г., с.14). Законодательство и судебная практика исходят из того, что пособник является таковым, только если он сознает, в совершении какого преступления он оказывает пособничество (см. Судебная практика по уголовным делам. Под общей редакцией Председателя Верховного суда РФ, профессора В.М. Лебедева. Москва, 2004 г., с.24). Никаких доказательств этому следствием не представлено.Инфантьев П.П. по прямому указанию Бирюкова летал самолетом в г. Самару в командировку, с целью проверки комплектации, цвета и технических характеристик поставляемых заказчикам автомобилей. Данный факт подтверждается авиабилетами на имя Инфантьева П.П. и документами подтверждающими его проживание в гостиницах г. Самары.Предложение о предоставлении данных документов следствием было необоснованно отклонено. Очевидно, что данные документы ставят под сомнение выводы следствия о сговоре Бирюкова и Инфантьева. Или подтверждают показания Инфантьева П.П. о том, что ему ничего не было известно о преступных намерениях Бирюкова. Следуя элементарной логике защите непонятно поведение Инфантьева в данном контексте. Кого он обманывал, совершая единоличные неоднократные поездки на завод-изготовитель? Ведь Амачиев ничего не знал об этих поездках! Действия следствия игнорирующие данный факт в корне противоречит принципу законности (ст.7 УПК РФ) и норме о недопустимости обвинения на основании предположений (ч.4 ст.14 УПК РФ), что приводит к возникновения неустранимых сомнений, которые в любом случае толкуются в пользу обвиняемого. Следствие убедительно делает вид, что не понимает разницу между получением имущества, как действием гражданско-правовым, и его присвоением, как действием уголовно-правового характера. Обвинение должно быть основано на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Нарушение этих требований влечет за собой нарушение конституционного положения (статья 49 Конституции РФ), согласно которому неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу.Взвалив на себя непосильную ношу, следствие берется доказать, что не запрещенная экономическая деятельность является незаконной. Для этого пришлось бы опровергнуть всю теорию права, а также такие частности как, например, вывод Верховного Суда РФ о том, что “само по себе наличие корыстной цели, предполагающей извлечение выгоды имущественного характера, не является достаточным основанием для квалификации содеянного как хищения” (БВС РФ № 1, 2003г., с.18). В соответствии со ст. 6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов потерпевших (ч.1), а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения (ч. 2). В п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 октября 2004 г. № 23, указывается, что “в соответствии с частью 1 статьи 34 Конституции РФ каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. При решении вопроса о наличии в действиях лица признаков состава преступления, …судам следует выяснить, соответствуют ли эти действия указанным в пункте 1 статьи 2 ГК РФ признакам предпринимательской деятельности”. (БВС РФ, № 1, 2005 г., с.3). Следствие проигнорировало и это руководящее указание Верховного Суда РФ. Права предпринимателя определяются в общедозволительном порядке – “разрешено все, что не запрещено”. Напротив, деятельность властных органов основывается на принципе “можно только то, что прямо предписано законодательством”, т.е. действует разрешительный способ правового регулирования. Принцип свободы предпринимательской деятельности и вытекающие из него права носят абсолютный характер. Любой, в т.ч. и государство, кто незаконно посягает на них, должен понести юридическую ответственность. Учитывая, что в главном обвинения против Инфантьева носят экономический характер, возникает вопрос: оправдано ли одно и то же деяние в хозяйственной сфере, не признанное в установленном порядке противоречащим Гражданскому, Налоговому, Бюджетному Кодексам, иным Федеральным законам и обычаям делового оборота, квалифицировать как преступление, исходя исключительно из Уголовного кодекса Российской Федерации? Теория обосновывает, что право представляет собой сложное, многомерное и не однопорядковое явление, а предмет правового регулирования является единым для любой отрасли права и представляет собой общественные отношения. В сфере экономических общественных отношений регулирование со всей очевидностью осуществляется нормами ряда отраслей права. Крупнейший отечественный криминалист Н.С. Таганцев по этому поводу еще 100 лет назад писал: “Если в неправде заключается как наказуемое посягательство на норму в ее реальном бытии, так и причинение имущественного ущерба, то мы имеем сложную неправду, заключающую в себе и уголовно наказуемую, и гражданскую неправду” (Н.С. Таганцев Русское уголовное право. Тула, 2001, том 1, с.104). Современное понимание этого вопроса заключается в том, что уголовное право как отрасль системы права – понятие более широкое, нежели уголовное законодательство. “Предмет уголовного права включает в себя помимо … конкретных норм также и соотношение уголовного права со смежными отраслями права” (Курс уголовного права. Издательство Юрфак МГУ, Москва, 2002 г., с.3). Профессор А.И. Бойцов делает вывод о том, что регламентация экономических отношений “осуществляется прежде всего нормами гражданского, коммерческого, финансового, таможенного и иных отраслей права, создающих то правовое поле, в границах которого возможно правомерное осуществление указанной деятельности. Вместе с тем особенность экономического организма такова, что значительная часть экономико-правовых институтов практически не может функционировать без уголовно-правового обеспечения их безопасности” (Бойцов А.И. Преступления против собственности. Санкт-Петербург, 2002 г., с. 12). Таким образом, гражданско-правовые отношения сами по себе, конечно же, не исключают отношений уголовно-правовых. Однако в том, что касается преступлений против собственности и в сфере экономической деятельности (гл. 21 и 22 УК РФ), приоритет первых при правовой оценке сути деяний – также как и вторых при определении ответственности за нарушение правовых запретов – очевиден. Только реальное деяние, преступающее границы дозволенного правом (т.е. всей совокупностью норм права), признается преступным актом поведения. Установление лишь одного или нескольких, но не всех признаков состава преступления не позволяет говорить об основании уголовной ответственности. Другими словами, если деяние содержит признаки экономического преступления, то они (признаки) должны выводиться из всей совокупности правовых запретов, содержащихся в Конституции РФ, международных договорах РФ, ГК, НК, УК РФ и др. законах. На это указывает доктор юридических наук Чистяков А.А. в монографии Уголовная ответственность и механизм формирования ее оснований. Москва, 2003 г., с.196-216; профессор Филимонов В.Д. Принципы уголовного права. Москва, 2002г., с.81 и др. специалисты. Предъявленное обвинения по ст.159 УК РФ относится к категории ненасильственных преступлений против собственности. Обвинение утверждает, что они стали результатом неких экономических (хозяйственных) операций, которые сами по себе следствием как криминальные не расцениваются. Во всяком случае таких обвинений в Инфантьеву не предъявлялось. Так как же это получается: в результате законных действий возникает событие и состав преступления? Подобный подход приводит к нарушению конституционно-правового режима стабильных условий хозяйствования, выводимого из статей 8 (ч.1) и 34 (ч.1) Конституции РФ. Лицо привлекается к уголовной ответственности за совершенное деяние, а не за набор признаков, указанных в уголовном законе, то есть уголовная ответственность возникает только на основе материально – правового явления, каковым выступает деяние, содержащее все признаки состава преступления. Поэтому правоприменитель, привлекая лицо к уголовной ответственности, во-первых, должен установить, было ли в наличии деяние. Во-вторых, — определить, к какой сфере общественных отношений данное деяние относится. В – третьих, — нарушены ли этим деянием запреты, содержащиеся в соответствующих законах и какие именно, то есть признаки какого правонарушения наличествуют в установленном деянии. Только после установления наличия в деянии признаков состава преступления, можно говорить о преступлении как о юридическом факте. Предварительным расследованием и в судебном заседании должно быть установлено именно это – наличие факта совершения преступления. По мнению профессора Гаухмана Л.Д., уголовно-правовая оценка содеянного слагается из двух компонентов: 1)отграничения преступного от непреступного и 2)квалификации преступного (Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. Москва, 2001. с.10). При возбуждении уголовного преследования по обвинению в нарушении норм неуголовного законодательства ссылка на конкретные нормы этого законодательства необходима в качестве обоснования квалификации преступления. Из принципа вины также следует, что к уголовной ответственности может быть привлечено только то лицо, которое само совершило преступление. При этом виновность лица подлежит доказыванию стороной обвинения. Законодательство в различных правовых сферах, регулирующее конкретное деяние, лишь тогда обоснованно влечет за собой ответственность, когда вина доказана с точки зрения норм каждой из применимых к данному деянию отраслей материального права. При этом, как указывается в п. 8 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 31 января 2002г., в случаях, когда допущенное субъектом административное правонарушение содержит и признаки уголовно наказуемого деяния, лицо может привлекаться лишь к административной ответственности, т.е. к менее строгому виду ответственности. Исходя из норм ст.5 УК РФ, необходимо в каждом конкретном случае установить не только факт наступивших последствий того или иного деяния, но и доказать вину обвиняемого. В подтверждение этого положения сошлемся на действующее постановление Пленума ВС СССР от 10 октября 1964 г. по делу Аветисяна С.Г. Из этого постановления следует, что для признания лица виновным в преступлении (повлекшем в описанном случае гибель людей в результате дорожно-транспортного происшествия) необходимо установить, что это лицо допустило конкретное нарушение правил, регулирующих деятельность в данной области, т.е. правил дорожного движения, и что именно это нарушение и явилось причиной наступления общественно опасных последствий. Представляется, что если такой подход оправдан в случае с ДТП, то он тем более необходим при анализе тех или иных экономических отношений. В докладе на Пленуме ВС РФ от 26 октября 2004 г. отмечается: “Как показало обобщение судебной практики, при установлении признаков преступлений необходимо учитывать законодательство в области гражданского, банковского, налогового и иных отраслей права, нормы которых составляют неотъемлемую часть уголовно-правового законодательства…” (БВС РФ, № 1, 2005 г., с.1). Весьма показательным в этом смысле является, например, структура Комментария к Уголовному кодексу РФ под редакцией Никулина Н.И. (М. 2002г). Аналогично построены и другие подобные исследования. После текста той или иной статьи УК РФ дается ссылка на постатейные материалы. В разделе VIII УК РФ “Преступления в сфере экономики” среди этих материалов приводятся соответствующие статьи Конституции РФ, Гражданского кодекса, Кодекса об административных правонарушениях, Таможенного кодекса, Налогового кодекса РФ, федеральных законов, что следует рассматривать как прямое признание авторами (Никулин Н.И. – ответственный работник Минюста России) необходимости комплексного подхода к уяснению сущности и применению норм УК РФ. В комментарии к ст. 159 УК РФ (под редакцией Лебедева В.М., с. 370) указывается, что “если невозврат имущества обусловлен объективными обстоятельствами…, конфликт кредитора и должника должен быть разрешен на основе гражданско-правового законодательства”. Применительно к данному делу: есть расписка Бирюкова в которой он подтверждает свои обязательство по возврату заемных денежных средств. Обязательства никем не оспариваются. Что же мешает Амочиеву в рамках ГПО обратиться в суд, получить исполнительный лист и через соответствующие институты получить все причитающиеся ему денежные средства?По мнению защиты перевод гражданско-правовых отношений в плоскость уголовно-правовых является рычагом жесткого и незаконного воздействия на сторону гражданских отношений.Необходимость учета и соблюдения норм Гражданского Кодекса РФ в уголовном судопроизводстве признает и выдающийся российский адвокат С.Л.Ария (Жизнь адвоката. Тула, 2003 г., стр. 23), и Заместитель Председателя Верховного Суда РФ В.П.Верин (Преступления в сфере экономики, М, 2003, с.с. 34, 37, 42, 45, 47), и другие уважаемые профессионалы. В правовой доктрине в настоящее время все более преобладающей становится та точка зрения, что Уголовный кодекс не является единственным источником отрасли уголовного права. Система источников уголовного права, как считает профессор Коняхин В.П., представляется в следующем виде: 1. Конституция РФ, 2. Международные договоры РФ, 3. Уголовный закон (в широком смысле слова), 4. Законы иной отраслевой принадлежности (Коняхин В.П. Теоритические основы построения Общей части российского уголовного права. СПб, 2002, с.77). Аналогичную позицию занимают профессор Кругликов Л.Л. (Преступления в сфере экономической деятельности и налогообложения. Ярославль, 2003), ученые-правоведы Пудовочкин Ю.Е. и Пирвагидов С.С. (Понятие, принципы и источники уголовного права, СПб, 2003, с. 153-217), профессор Наумов А.В. (Нормы других отраслей права как источник уголовного права. Законность, 2002, № 7) и др. специалисты. По смыслу норм, содержащихся в УПК РФ, в Постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должны содержаться ссылки на нормы неуголовного законодательства, которым либо соответствовали, либо не соответствовали деяния обвиняемых. На этом и, заметим, прежде всего на этом основании суд либо обосновывает, либо опровергает квалификацию обвинения. Профессор Рарог А.И. указывает, что такие ссылки являются необходимыми, и они, являясь доказательствами, обуславливают обоснованность приговора (А.И. Рарог. Квалификация преступлений по субъективным признакам, Санкт-Петербург, 2003 г., с.19). Формулировки Постановление, вопросы следствия сплошь и рядом демонстрируют удручающе отдаленное представление проводимого расследования как о сути, так и о нормативном регулировании бизнес отношений и гражданско-правовых отношений. То же относится и к познаниям следствия в сфере обычаев делового оборота. К чему приводит следствие его дремучая безграмотность либо, что более вероятно, стремление любой ценой достичь своих неправедных целей демонстрирует ситуация, когда следствие утверждает, например, что имело место преступление, совершенное якобы с договорами инвестирования или иных сделок, не приводя доказательств, что было нарушено законодательство о сделках. В Постановлении следствие широко использует утверждение о об «обмане», «злоупотреблении доверием», однако не дает оценке личности и деловым качествам Амочиева. С трудом вериться в то, что человек долго и небезуспешно занимающийся бизнесом (как иначе объяснить наличие у него в свободном обороте переданной суммы) мог быть обманут и неоднократно!Не дана оценка и действиям Бирюкова, который спустя значительный период времени, добросовестно оформляет долговую расписку с Амочиевым. С той позиции с которой следствие выставляет Бирюкова (мошенник и преступник), ему было бы логичнее отказаться от своих обязательств и не подписывать никаких финансовых документов, тем более задним числом. Не напиши он задним числом пресловутую расписку, и не было бы в отношении него и Инфантьева никакого уголовного дела!Учитывая вышеизложенное, защита настаивает на признании Инфантьева П.П. невиновным по данному уголовному делу в соответствии с п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, т.е. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Адвокат ___________________________ Савин С.Н.

Что то глюкнуло. Лишнее уберите

«Эх, узнаю! Узнаю брата Колю!!!» © В смысле — узнаю «родимые пятна» (сиречь убогий мысленный стиль) кубаноидного следствия.

Уважаемый Максим Евгеньевич, я бы хотел обратить Ваше внимание на следующие обстоятельства. Мы не видим фабулы обвинения, и потому непонятно — что является предметом преступления: квартира как вещь, или право собственности на квартиру как вещное право?

Из решения суда следует, что признано право собственности на вещи — квартиры. Исходя из Вашего описания, можно прийти к выводу, что вменено покушение на хищение права на недвижимое имущество (то есть права собственности на квартиру).

Внимание, вопрос! Является ли решение СОЮ Сочи о признании права собственности на квартиру — правоустанавливающим документом?  Насколько я понимаю, это решение является правоподтверждающим документом — то есть право требования права собственности на квартиры возникло ранее — посредством совершения сделок, а решение суда такое право требования всего лишь подтвердило, вследствие чего суд произвел реализацию этого ранее возникшего права, присудив квартиры в собственность фигуранта.

А если это Решение является именно правоустанавливающим документом, то, как Вы совершенно верно процитировали положения Пленума, с момента получения такого решения (вступления его в законную силу) преступление, направленное на завладение правом на жилище, уже является оконченным, и никакого покушения тут быть не может. Вернее, в этом случае оконченное преступление в виде хищения права на квартиру может быть покушением на хищение самой квартиры :):):)

Если действительно вменено покушение на хищение права на квартиры, я бы знатно потроллил прокурора — дескать, Пленум говорит, что это оконченное преступление, а вменено, как покушение; а защита теперь даже и не понимает, от чего защищаться; а суд вообще по 237 — для утяжеления обвинения — вернуть может (особенно если подсудимый попросит:):):))

Продолжить троллить можно, продолжая разбираться в стадиях совершения преступления. Ну раз есть покушение на (или вообще оконченный состав) преступления, то когда-то же оно должно было и начаться?  Как в обвинении описан момент возникновения умысла на хищение чужого (а чьего именно) права и/или вещи? Ведь если есть ДДУ (неоспроенные, непризнанные недействительными и нерасторгнутые), то у фигуранта было право требовать передачи ему вещи, обязанность по передаче которой ответчик (то есть «потерпевший») не исполнил! Вот в этом смысле можно и нужно говорить о том, что сделка ДДУ была возмездной, а следовательно, отсутствует признак безвозмездности.

Если следствие утверждает (в формулировках обвинения), что умысел на хищение возник после заключения ДДУ и их оплаты, необходимо громко кричать на тему о том, что, дескать «оплаченный заранее товар никак не может быть украден; а вот ежели застройщик деньги получил, а квартиры не отдал — то вот тут и надо смотреть, кто вор, и кто его покрывает!!!»Возможен, конечно, кубаноидный вариант, что само по себе заключение ДДУ уже описано, как реализация умысла на хищение, а факт оплаты — как мероприятия по введению потерпевшего в заблуждение (дескать, под предлогом полной оплаты товара требовали у него безвозмездно товар покупателю отдавать :):):)), ну так тут тоже есть простор для троллинга: я в подобных случаях диктую в протокол СЗ явку с повинной: дескать, адвокат Гулый, в целях хищения автомобиля, заключил с официальным дилером ДКП, автомобиль получил, а для маскировки хищения до получения автомобиля отдал дилеру много-много денег, вследствие чего последний до сих так и не понял, как я его жестоко обманул; аналогичный пример привожу по одной из своих квартир; и заканчиваю тем, что если позволить стороне обвинения рассуждать такой же логикой, то рано или поздно они придут к обвинению в том, что некие лица, для вида назначенные судьями и в целях маскировки своей преступной деятельности выносившие вступившие в законную силу законные, обоснованные и мотивированные судебные акты, всего лишь расхищали денежное довольствие из Казны Российской Федерации )))))) Еще ни одна своячесть от такой моей явки с повинной не устояла))))))

Ну и напоследок (в качестве последнего вареника со сметанкою) можно сильно-сильно подумать в сторону того, что раз уж с момента вступления решения в законную силу судебного акта вменено покушение на преступление, то, получается, имеем дело с неоконченным покушением (его окончание в такой — нарисованной обвинением — картинке явно будет только при подаче документов на регистрацию права; да и то не факт).

Так вот как в обвинении прописано описание именно несовершения этого действия по обстоятельствам, НЕ ЗАВИСЯЩИМ от воли фигуранта? Да он сам захотел, и не подал, а значит, на стадии неоконченного покушения ОТКАЗАЛСЯ от преступления :):):)