«Зеленый свет» для суда по делам о сбыте наркотиков – НЕ ВСЕГДА

Всем известно, что есть категории преступлений, по которым у судов имеется негласное правило выносить обвинительные приговоры, несмотря ни на что. К таким преступлениям относятся и сбыт наркотиков — ст. 228.1 УК РФ.

В дело о котором я напишу, мне пришлось вступить приняв поручение через КИС АР в декабре 2022 г.

Приехав к следователю я узнал, что в отношении подозреваемого возбуждено уголовное дело по факту сбыта наркотиков совершенного за 1 год до дня возбуждения дела, и в перспективе еще одно дело, по факту хранения наркотиков обнаруженных в день его задержания, то есть в день моего назначения.

После консультации с подозреваемым, я выяснил, что он успел дать показания только по хранению, что было отражено  в протоколе ОМП с его участием в момент задержания. Из постановления о возбуждении уголовного дела было выяснено, что год назад в отношении него проводилось ОРМ проверочная закупка, с засекреченным покупателем. Я сообщил ему об этом и предложил до получения более полной информации из материалов дела, воспользоваться ст. 51 УПК РФ, и не давать показания в части сбыта, а в части хранения признать и дать краткие показания.

Он согласился, и мы так и сделали. Через несколько дней, третьи лица заключили со мной соглашение на его защиту. В ходе следствия мы предположительно установили, кто покупатель, что позже подтвердилось в суде, при исследовании доказательств по ходатайству стороны защиты.

Предполагая кто покупатель мы приблизительно восстановили цепочку событий, причину таких действий  покупателя и какими доказательствами предположительно могут располагать оперативники вместе со следователем. Но как обычно в таких делах, все самое интересное вскрылось при ознакомлении с делом.

Также, в ходе ознакомления с делом было установлено, что после первой закупки в течении 8 месяцев в отношении моего подзащитного, с тем же покупателем было совершено еще 3 закупки, по ним возбуждено 3 уголовных дела, но прокуратура отменила их со ссылкой на Пленум и ФЗ «Об ОРД». На мои доводы,  о том на каком основании указанные материалы отмененных уголовных дел без соединения находятся в рассматриваемом уголовном деле, суд и государственный обвинитель ответить так и не смогли.

Вместе с тем в ходе проведения ОРМ, передачи их результатов следователю и в ходе предварительного следствия было допущено не менее 41 случая нарушения Закона.

В этом деле есть все. И незаконно проведённые оперативно-розыскные мероприятия, и неверная квалификация преступления, и фальсификация доказательств, в форме дописывания изменяющих суть сведений в ранее составленный документ,  и совершение преступления засекреченным свидетелем, выступающим под псевдонимом, и первоначальное незаконное предъявление обвинения в отсутствии защитника, и незаконное нахождение под стражей в связи с первоначальным незаконным предъявлением обвинения, и несоответствие обвинения фактическим обстоятельствам, установленным в ходе предварительного и судебного следствия, и провокация моего подзащитного к совершению противоправных действий, и масса нарушений Законов при документировании результатов ОРД и их передаче следователю, и нарушение прав подзащитного в ходе предварительного следствия, и самое главное нарушение — нарушение его Конституционных прав на тайну телефонных переговоров и неприкосновенность жилища, при проведении в отношении него оперативно-розыскных мероприятий.

Все доказательства, которые легли в основу обвинительного заключения в совершении преступления предусмотренного п. а, б ч.3 ст.228.1 УК РФ получены с существенными нарушениями Закона, или имели порок, как полученные от незаконных доказательств, и связаны с нарушением:

— ст.23, 25 Конституции РФ,

— ст.7, 75, 88, 89 УПК РФ,

— ст. 5, 8, 11 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»,

— п. п.6, 9, 12, 13, 14, 17 Инструкции «О порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд»,

— ст.8, 16, 25 Федерального закона от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»,

— ст.5, 6, 9, 13 Федерального закона от 26.06.2008 № 102-ФЗ «Об обеспечении единства измерений».

 Летом 2023 г. дело передали в суд. Обо всех нарушениях Закона мной в ходе судебного следствия неоднократно, отдельно, подробно и последовательно, в письменном виде Заявлялось и подавались Ходатайства о признании доказательств недопустимыми и об их исключении из числа доказательств в ходе судебного разбирательства, которые несмотря на мотивированность, и аналогичную позицию об оценке доказательств вышестоящих судов, в том числе Верховного Суда РФ, а также Конституционного суда РФ, безосновательно отклонялись и не принимались во внимание.

В ходе судебного следствия я периодически заявлял и о выявленных нарушениях прав моего подзащитного. Основной упор делался на провокацию, нарушения при проведении ОРМ и нарушение фундаментальных конституционных прав на тайну телефонных переговоров и неприкосновенности жилища при проведении ОРМ, так как закупка происходила во дворе частного домовладения подзащитного, то есть фактически в его жилище.

Если по неприкосновенности жилища вопрос был спорный, то по тайне телефонных переговоров однозначно, если нет решения суда на прослушивание, оно незаконно. Кроме того в ходе судебного следствия, мной были истребованы первоисточники ОРМ ПТП, из которого была получена информация, что прослушивание, мало того, что проведено без решения суда но и было начато  за несколько недель до получения информации от засекреченного свидетеля.

Но все равно, несмотря на это, с даты незаконного прослушивания до дня закупки, информации о том, что мой подзащитный был сбытчиком получено не было, то есть фактически у сотрудников полиции не было оснований выносить постановление о проведении ОРМ проверочная закупка, и чтобы хоть как-то закрепиться они фактически пошли на провокацию.

В итоге, выступить в прениях в суде я был готов уже в феврале 2024 г., но судья не спешил к ним переходить до принятия окончательного решения по выделенному им ранее материалу  в следственный комитет по факту подложности акта добровольной выдачи засекреченым свидетелем наркотиков.

Данное обстоятельство я выявил при сравнении документов предоставленных следователем при избрании и продлении меры пресечения и таких же документов, но уже в уголовном деле, поступившем с обвинительным заключением в суд.

Об этом я заявил в судебном заседании еще в конце 2023 г., но до сентября 2024 г. окончательное решение по проверке, после 3-х отмен прокурором отказов в возбуждении уголовного дела, принято не было.

В конце июля 2024 г., чтобы как-то ускорить логическое завершение хода судебного следствия, я заявил два ходатайства — о переквалификации на пособничество в приобретении наркотиков и о возвращении прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Насколько я понял, именно этого суд и ждал, так как дальше прикрывать и полицию, и прокуратуру у него ни желания, ни возможности не было, но решение принял не сразу.

Поэтому во время, последнего заседания в сентябре 2024 г., несмотря на возражение гос.обвинителя суд принял единственно правильное для него решение, вернуть дело прокурору, не дожидаясь оглашения прений стороны защиты.

Учитывая то огромное количество нарушений Законов и имеющиеся доказательства  провокации, у меня все-таки теплиться надежда на принятие компромиссного решения на стадии следствия, а затем и при повторном направлении дела в суд. Решение которое устроит всех, мной негласно до принимающих решение лиц уже доведено.

P.s. считаю, что как обычно оперативные сотрудники все-таки установили именно настоящих сбытчиков, для которых это действительно является основным источником дохода, и получили от них все, что хотели, а может даже и больше. Именно этим объясняется такая длительная пауза в один год, от дня закупки до передачи результатов орд следователю — необходимо было время для вывода именно сбытчиков из-под удара, оставив на поверхности только моего подзащитного.