Кто отвечает за заражение при переливании крови?

Уважаемая Александра Михайловна, а почему правонарушение допустил конкретный человек, а отвечать должно учреждение?

Ведь за причинённый вред должно отвечать именно виновное лицо.

Уважаемая Александра Михайловна, интересная статья, спасибо. В жизни часто общался и общаюсь с донорами (можно сказать «профессиональными»), как-то и мне вручили значок в виде капельки крови, но о подобном не задумывался.

Вред, причинённый медучреждением — это трудная тема.

Не так давно вызвал меня клиент, который организовал лабораторию для анализов. Оказалось, что выявили серьёзное заболевание у обратившегося, однако, обратившийся поехал в специализированное медучреждение и оказалось, что никакого заболевания нет. Клиент получил претензию, там небольшая сумма за поездку и гостиницу, плюс предложение оплатить компенсацию морального вреда «в размере, который Вы сами посчитаете правильным». Стали разбираться, оказалось, что заведующей не было, в бланк с результатом анализа вкралась досадная ошибка. В общем, чисто канцелярская круговерть привела к таким вот последствиям. И слава богу, что так обошлось! И потребитель оказался разумным человеком. «А ведь могло быть и хуже!» (как говорил Ф.Н. Плевако).

Уважаемая Александра Михайловна, спасибо за публикацию.

Действительно эта тема всегда была и есть актуальная. Особенно, когда не было одноразового медицинского инструментария. Расцвет гепатитов  и ВИЧ, в частности  в стесненных условиях сидельцев.

Но есть моменты, которые, полагаю,  надо выяснить.

Как правило государственные медорганизации не идут самостоятельно ни на какие  компенсации пациенту, в досудебном порядке. Им не откуда взять деньги из бюджета больниц, поликлиник, это не заложено  в их статьи расходов. А физическое виновное лицо в нарушениях  правил трансфузий, еще надо установить, и, как правило, по моим делам, это делает следствие. Априори, выполнив в рамках расследования  СМЭ и установив какие либо связи, дефекты, недостатки, смело можно идти в гражданский суд к юридическому лицу.

Вариант обращения в гражданский суд сразу,  только с  иском о компенсации  без факта  экспертного признания факта " заражения"  все равно потребует назначения экспертизы, если только ответчик сам не признает свое вину в «заражение» и последствиях, которые могут считаться вредом для здоровья.

Уважаемая Александра Михайловна, публикация очень полезна, спасибо! :)

Уважаемая Александра Михайловна, не очень полезная публикация, на мой взгляд, могущая оттолкнуть граждан от нужного и важного дела — донорства!

Уважаемая Александра Михайловна, публикация, безусловно, полезная. Конечно, у процесса доказывания есть свои нюансы, поэтому гражданам в спорах с мед.организациями нужно иметь представителя, который понимает хоть что-то в медицине.

Уважаемая Александра Михайловна, спасибо за подробный и структурированный анализ вопроса гражданско-правовой ответственности. Вы абсолютно верно указали на механизм взыскания через медицинское учреждение и на разумные рамки компенсации.

Однако хотелось бы сделать важное процессуальное уточнение, которое на практике становится главным камнем преткновения в таких делах. Вы правы: заразивший пациент должен быть привлечен к ответственности, а потерпевший — получить компенсацию. Но дьявол, как всегда, в деталях, а именно — в доказательствах.

Ключевая проблема, осложняющая доказывание, — это инкубационный период. Это промежуток времени между проникновением возбудителя в организм и появлением первых клинических симптомов. Его длительность:

— Вариабельна: для разных инфекций (ВИЧ, гепатиты B и C) она колеблется от недель до многих месяцев и даже лет.

— Индивидуальна: зависит от вирусной нагрузки, пути заражения и, что критически важно, от состояния иммунной системы самого пациента.

Это создает серьезную юридическую дилемму: как достоверно доказать, что заражение произошло именно во время переливания крови/медицинской процедуры, а не до или после нее?

Пациент, которому требуется переливание крови или серьезное вмешательство, уже находится в ослабленном состоянии. Его иммунитет может быть подавлен основным заболеванием. Поэтому появление симптомов инфекции после процедуры не является безусловным доказательством того, что инфекция была привнесена в ходе этой процедуры. Это могла быть и эндогенная инфекция (уже имевшаяся в организме), активизировавшаяся на фоне ухудшения здоровья.

Таким образом, в суде стороне истца (пациенту) предстоит преодолеть серьезную доказательственную преграду, опираясь не просто на логику «после этого — значит, по причине этого», а на:

Медицинскую документацию: неопровержимые доказательства того, что до процедуры пациент был обследован и соответствующие маркеры инфекций (например, антитела к ВИЧ, гепатиту) у него отсутствовали. Это идеальный, но не всегда реализуемый на практике сценарий.

Экспертизу: проведение комплексной судебно-медицинской экспертизы, которая должна будет оценить:

-Совокупность всех клинических данных.

— Сроки появления симптомов и их соответствие минимальному/среднему инкубационному периоду для данной инфекции.

— Возможные альтернативные пути заражения (и исключить их с высокой степенью вероятности).

— Данные эпидемиологического расследования, если его проводил Роспотребнадзор в отношении медучреждения.

— Доказательства вины учреждения: свидетельства нарушения правил заготовки, хранения, тестирования донорской крови или асептики во время процедуры. Это — самое весомое доказательство, которое, будучи соединенным с фактом заражения, создает убедительную картину причинно-следственной связи.

Вывод: Ваш алгоритм действий (претензия → иск) корректен. Но успех дела будет почти на 100% зависеть от качества и неопровержимости медицинских доказательств, собранных на досудебной стадии. Без четкого эпидемиологического и лабораторного следа, связывающего конкретную процедуру с конкретным возбудителем, выиграть дело о компенсации за заражение при переливании крови крайне сложно, несмотря на всю справедливость требований пациента.

Этот нюанс важно понимать как потерпевшим, готовящимся к тяжелому процессу доказывания, так и медицинским организациям, чья лучшая защита — безукоризненное соблюдение всех протоколов безопасности, позволяющее исключить сам факт своей вины.Разумеется, прямыми и наиболее убедительными признаками ятрогенного (связанного с медицинским вмешательством) заражения, позволяющими преодолеть аргумент об инкубационном периоде, являются случаи развития инфекций, которые не могли протекать скрыто. Например, это раннее возникновение острого общего сепсиса (заражения крови) с характерной клиникой в течение первых 48-72 часов после процедуры, когда возбудитель напрямую попадает в кровоток через контаминированный инструмент, катетер или инфузионный раствор.

Не менее весомым доказательством является ситуация, когда пациент с момента процедуры и до появления симптомов инфекции находился на длительной госпитализации, исключающей иные пути заражения. Если в течение всего этого периода, превышающего даже максимальный инкубационный период для таких инфекций, как ВИЧ или гепатит С, пациент не покидал стационар и не подвергался никаким внешним рискам, причинно-следственная связь между медицинской манипуляцией и инфицированием становится практически неопровержимой.Думаю, что в таких ситуациях бремя доказывания обратного — что инфекция была приобретена из другого источника — ложится на медицинскую организацию.