Как психология может помочь в работе адвоката

Я никогда всерьез не воспринимал психологию. Не считал её сколько-нибудь точной наукой или способной сделать жизнь человека лучше. И уж тем более я не предполагал, что психология может повысить эффективность работы адвоката.

Кардинально мое мнение не изменилось и сейчас, хотя от некоторых взглядов я отказался и во многом благодаря труду американского социального психолога Роберта Чалдини — “Психология влияния”. Эту книгу мне подарила супруга, когда мы с другом учредили новую коллегию. Несколько месяцев я даже не прикасался к ней — всегда ведь найдется занятие поинтереснее, чем изучать всевдоучения самопровозглашенных специалистов. Но очередной вопрос жены о том, много ли я прочел, пробудил мою совесть и заставил углубиться в изучение причин, по которым одни люди добиваются успехов в коммуникации с окружающими, а другим это не удается. Собственно, этому и посвящена работа профессора Чалдини.

В этой публикации я не имею целью дать рецензию на вышеуказанный труд, а лишь хочу поделиться с коллегами интересным умозаключением, которое из всех содержащихся в книге наиболее прочно вошло в мою практику.

В одной из глав “Психологии влияния” Р. Чалдини привёл два примера поведения человека, которому нужно срочно сделать копии документов, но, подойдя к единственному МФУ в офисе, он обнаруживает очередь из десяти коллег. В первом случае подэкспертный (назовем его так), обращаясь к стоящим впереди него сотрудникам, говорит: “Пропустите меня, мне срочно нужно сделать копии!” Конечно, в очереди нашлись один-два человека, которые уступили ему, но 80 процентов коллег нашего героя отказали ему. Во втором случае наш подэкспертный формулирует свою просьбу уже иначе: “Не могли бы вы пропустить меня к копировальному аппарату? Мне срочно нужно сделать несколько экземпляров договора для моего начальника, который опаздывает на переговоры с потенциальным клиентом”. Результат такого обращения уже другой — 80 процентов лиц, стоявших в очереди, пропустили своего коллегу.

На первый взгляд влияние на очередь оказала вежливая форма обращения к ним их коллеги. Но господин Чалдини назвал иную причину изменения поведения сотрудников. Дело в том, что во втором случае герой эксперимента объяснил стоявшим в очереди, ПОЧЕМУ его нужно пропустить. Э

то гениально и просто: объясни причину, по которой ты просишь своего собеседника совершить то или иное действие, приобщи его к своей проблеме и ты существенно повысишь свои шансы на положительную обратную связь. Ведь человек — существо мыслящее и имеющее сильную волевую сферу. Поэтому мы не хотим просто делать то, о чем нас просят. Мы хотим, чтобы наши действия и решения были ОСОЗНАННЫМИ.

Какое отношение это наблюдение доктора Чалдини имеет к адвокатской деятельности? Да самое непосредственное. С тех пор, как я прочел эту книгу, я стал практиковать личное общение с адресатами своих адвокатских запросов, либо их исполнителями. Безусловно, это занимает больше времени, да и эмоциональных сил порой тратится немало, но результат того стоит.

Приведу пример из уголовного дела Д. А. Н., о котором я недавно выпустил серию публикаций. В процессе назначения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы я решил получить чуть больше информации об остроте зрения потерпевшего до травмы, являющейся предметом расследования. Поскольку медицинские документы (в силу прямого законодательного запрета) недоступны для адвоката, да и история болезни нашего “оппонента” была “утеряна”, направлять соответствующий запрос в учреждение здравоохранения по месту жительства было бесполезно. Но необходимые мне сведения могли быть получены из военного комиссариата, в котором потерпевший проходил ВВК, а также из исправительного учреждения, в котором он отбывал свое первое наказание. Поскольку требуемая информация все же являлась врачебной тайной, шанс на отказ в ее предоставлении был очень высок, поэтому я записался на личный прием к военному комиссару и начальнику медико-санитарной части УФСИН по региону. За чашкой чая, общаясь тет-а-тет, я объяснил им, зачем мне потребовались сведения об остроте зрения потерпевшего и какую неоценимую роль в осуществлении объективного правосудия эти господа могут сыграть. Догадываетесь, каков был результат?

Увы, колония личное дело некогда осужденного потерпевшего не сохранила (за исключением некоторых документов, не имеющих для защиты какого-либо интереса), а вот военный комиссариат дал мне ответ (в приложении), который в дальнейшем был использован при постановке вопросов экспертам и оценке обоснованности их заключения.

В целом могу отметить, что с тех пор, как я начал учитывать в своей работе вышеописанную особенность человеческой психологии, эффективность моих запросов возросла более чем в два раза.

Безусловно, есть категории сведений, доступ к которым адвокатам запрещен в силу закона. Но в случаях, когда вопрос о возможности получения адвокатом той или иной информации является спорным, использование подобной практики может стать той причиной, из-за которого адресат адвокатского запроса все же проявит к вам лояльность.