Судейский перфоманс. Иногда в гражданском процессе бывает не скучно

За мою адвокатскую практику я встречал много необычных эмоциональных проявлений со стороны судей. Например, было громогласное восклицание: «Я здесь закон!», достойное классического голливудского боевика с каким-нибудь заправским шерифом в главной роли. И после такого восклицания судья непременно выносил решение, не имеющее ничего общего с законом.

Другая судья кричала: «Я его сейчас выпущу!», уничтожающе глядя на молодого следователя, робко зачитывающего свое ходатайство об очередном продлении обвиняемому сроков содержания под стражей по заволокиченному уголовному делу, после чего ожидаемо эту стражу продлевала.

А однажды судья с серьезным видом задала мне вопрос, зачем я, собственно, пришел в судебное заседание, если у меня нет абсолютно никаких доказательств по моему исковому заявлению. После чего объявила, что она сейчас же, с большим удовольствием, откажет мне в удовлетворении иска.

Затем судья резко поднялась с судейского трона и величественно прошагала с делом под мышкой в совещательную комнату. Перед тем, как удалиться в эту комнату окончательно, она на мгновение остановилась, исподлобья посмотрела на меня и, чтобы я не сомневался в истинности ее намерений, убедительно произнесла: «Да-да, я иду отказывать!»

Вернувшись из совещательной комнаты через несколько минут, судья огласила решение суда о полном удовлетворении моих исковых требований.

Понятно, что такие выступления представляли собой игру на публику, не имели под собой серьезных оснований и не влекли тех последствий, о которых предупреждали судьи. Происходили эти забавные инциденты много лет назад, а сейчас как-то все совсем стало уныло. Теперь чаще бывает так, что судья вообще не смотрит на участников процесса и недовольно бубнит себе под нос.

Особенно часто такая картина встречается в столичных районных судах, забитых под завязку гражданскими делами, где судебные заседания назначаются через каждые пять минут, а фактически проводятся с задержкой на несколько часов.

На днях я и пришел в один из таких судов, где судебное заседание по моему делу было назначено на вечернее время, на 17 часов. Я заранее подготовил себя к тому, что либо мне придется просидеть в коридоре допоздна в ожидании своего судебного заседания, либо мне вообще скажут, что заседание в этот день не состоится и будет отложено.

Однако каково было мое удивление, когда в коридоре напротив кабинета судьи, который должен был рассматривать мое дело, абсолютно никого не было, кроме моего оппонента – представителя одного важного Министерства. Поясню, что в этом деле я представляю интересы ответчиков — простых людей, которых важное Министерство выселяет из служебного жилого помещения.

Так что, силы изначально не равны. Кто мы – простые люди, и кто – важное Министерство. Естественно, судья будет более благосклонен к истцу, а не к ответчикам, и я уже смирился с этой мыслью.

Перед судебным заседанием я почитал отзывы о судье в интернете. Я часто такое практикую, когда мое дело попадает к судье, у которого я ранее в процессе не участвовал. Картина была не однозначная. Либо крайне восторженные отзывы, либо резко негативные.

Мое удивление продолжилось, когда нас пригласили в зал судебного заседания вовремя. Судья был похож на профессора с какой-нибудь кафедры гражданского права и процесса — крупного телосложения, с усами и бородой. Он подробно выполнил начальную часть судебного регламента: объявил об открытии судебного заседания, заслушал доклад секретаря о явившихся лицах, поинтересовался, нет ли отводов и самоотводов, разъяснил права и обязанности сторонам, после чего спросил, имеются ли у сторон ходатайства.

Представитель важного Министерства бодро поднялся с места и объявил о том, что у него имеется уточненное исковое заявление, а также документы, которые необходимо приобщить к материалам делам.

— Давайте сюда, что там у Вас, — спокойно произнес судья.

Представитель важного Министерства подошел к судье и протянул ему уточненный иск и кипу каких-то бумаг. По пути он передал копии своего иска мне и прокурору, который всегда участвует по такой категории дел. Судья быстро пробежался взглядом по тексту иска, после чего просмотрел несколько верхних листов из представленной кипы.

— Это что? – многозначительно спросил он.

— Это уточненный иск, — уверенно ответил представитель важного Министерства.

— Что происходит в моем судебном заседании, — тяжело вздохнул судья и задумчиво посмотрел в окно.

Представитель важного Министерства насторожился. На мгновение в зале воцарилась гробовая тишина.

— Вам вообще известен порядок представления искового заявления, установленный в ГПК? Вы обязаны представлять копии иска для других участников процесса заблаговременно! Это неуважение к ним и к суду. А почему документы в копиях, где подлинники?

— У меня только копии… — выдавил из себя представитель важного Министерства.

— Заберите свои копии обратно! – отрезал судья, — я не приму у вас документы, пока они не будут надлежащим образом заверены, либо вы не представите суду оригиналы.

Представитель важного Министерства, виновато опустив голову, забрал кипу бумаг со стола у судьи.

— Я не пойму, у важного Министерства какой-то свой ГПК? Вроде в законе все четко написано, — продолжал недоумевать судья, — если вы думаете, что раз в других судах у вас, извините за выражение, такое «прокатывает», то ставлю вас в известность о том, что у меня не прокатит! Я уже много лет веду судебные процессы и со всей ответственностью заявляю вам о том, что у меня перед законом все равны! И я не допущу отступления от этого правила в этом зале!

Далее судья разразился продолжительной лекцией на тему равенства сторон в гражданском процессе, рассказал о порядке представления и исследования доказательств и много еще о чем, что можно услышать только на образцовых лекциях юридических факультетов.

Я сидел молча и получал эстетическое наслаждение от происходящего. Давненько я не слыхал, как говорится, в нашем королевстве, подобных вольностей со стороны судей, да еще и адресованных в адрес важного Министерства. Жалел я только об одном – что не взял на это судебное заседание свой диктофон и не нажал на кнопку «rec».

Завершение пламенного судейского монолога было вообще эпическим — судья сообщил о своем намерении направить частное определение в адрес важного Министерства.

— И вы даже можете не сомневаться в том, что я это сделаю, — заверил судья представителя важного Министерства, который в этот момент втянул голову в плечи, — Я такое часто практикую. Вот, пометил себе, — и судья сделал запись в свою большую тетрадь.

Далее судья предложил слово мне, и я приобщил к материалам дела свои возражения. Судья моментально вник в суть возражений, отметил, что представленные в приложении к возражениям копии документов не нуждаются в заверении, поскольку заверены электронной печатью и подписью, а потому принимаются судом, при этом правовая позиция в возражениях суду понятна.

— Ну что, уважаемые участники процесса, — подытожил судья, обращаясь ко мне и к прокурору, — к сожалению, приступить к рассмотрению дела мы сегодня не сможем из-за срыва судебного заседания со стороны важного Министерства. Вам необходимо время для ознакомления с уточненным исковым заявлением, а прокурору еще и время для ознакомления с возражениями представителя ответчиков, поэтому ставлю на рассмотрение сторон вопрос об отложении судебного заседания.

Я не возражал против отложения, потому что мне как раз требовалось время для получения дополнительных документов.

— Приношу свои извинения, но ближайшая свободная дата у меня – это конец ноября, — сообщил судья, — до этого времени у меня все расписано.