Долгий пусть к признанию права собственности на дом в порядке приобретательной давности. Восстановление срока на кассационное обжалование с помощью неочевидных инструментов

Мой будущий доверитель хотел признать право собственности на дом, которым фактически владел уже больше 15 лет. И признал. Дело, и правда, было не сложным — обратился в  суд с требованием о признании его права собственности на жилой дом в порядке приобретательной давности и через непродолжительное время получил положительное решение. И даже уже зарегистрировал право собственности. Но вот дальше…что-то пошло не так.

 Предыстория

Дом расположен в одном из «уездных» городков нашей области. Год постройки дома 1917. Домом доверитель владел где-то с 1997 года.

 История дома здесь важна, поэтому кратко опишу. Понятно, что с момента постройки он использовался по-разному- изначально был чем-то вроде купеческого, в советское время в нем были разные ведомства, ближе к 90-м годам он принадлежал местному совхозу-техникуму и в нем было общежитие ( коридорная система на двух этажах, один вход в дом, одна кухня на первом этаже).

В 90-е отец истца организовал ТОО и в числе прочего имущества у этого ТОО оказался этот дом ( совхоз-техникум продал его ТОО).

 ТОО использовало дом под магазин ( 1-й этаж), а в одну из комнат второго этажа вселился мой будущий доверитель, потихоньку ремонтировал своими силами комнату, соединил ее со второй рядом ( всего комнат на втором этаже было 8), создал семью и там они жили. Остальные комнаты не использовались.

 В 2002г. ТОО  признали банкротом, дом использовался частично для проживания, частично для магазина, которым уже занимался сам доверитель. У него была сестра, которая жила с родителями. Но, так как она была пьющая, родители ее выставили, и истец пустил ее пожить ( она была беременна) на втором этаже ( в тех комнатах, которые он отремонтировал), а сам с семьей переехал в неотремонтированный первый этаж и делал там ремонт.

 Сестра родила и жила в тех двух комнатах на втором этаже с мужем и дочерью. Пила, ее лишили родительских прав, муж забрал дочь и уехал. Она начала менять сожителей, дебоширили, пили и т.д.

 Чтобы как-то отделить сестру, доверитель оборудовал отдельный вход в дом в помещения первого этажа, так как раньше вход был общим. А в 2002 году доверитель, чтобы его зарегистрировали с семьей в этом доме, купил домовую книгу и сам сделал в ней записи о регистрации по месту жительства. Сестру с дочерью тоже вписал. При этом, для удобства, написал номера квартир – себе 1, сестре 2.

 Современность — суд

 В 2019 сестра умерла. А доверитель, как уже писала выше, в 2021 подал иск о признании права собственности в порядке приобретательной давности. Суд иск удовлетворил.

Уже после регистрации права собственности за доверителем, об этом узнала бабушка дочери сестры доверителя (племянницы доверителя, то есть) и, используя девочку, как лицо, имеющее право на квартиру в доме, инициировала процедуру апелляционного обжалования решения. При этом, настаивала, что племянница должна быть ответчицей (а не третьим лицом). Суд с этим согласился, привлек ее ответчицей. Она подала встречный иск к доверителю о признании за ней права собственности на квартиру № 2. Мотивировала тем, что после ликвидации ТОО дом, как не реализованное в результате процедур банкротства имущество, должен был быть передан в муниципальную собственность, а следовательно, она имеет право на приватизацию этой квартиры.

 Апелляционная инстанция отменила решение. Новым решением суд признал за моим доверителем право собственности на квартиру № 1 в порядке приобретательной давности, а за его племянницей- право собственности на квартиру № 2 в порядке приватизации.

 Апелляция была в апреле 2022 года. А в январе 2023 племянница обратилась в областной суд с заявлением о разъяснении апелляционного определения, поскольку Росреестр не смог зарегистрировать ее право на квартиру № 2, так как статус жилого дома на многоквартирный никто не менял.

 Апелляционный суд разъяснил свое определение и сказал, что признание прав собственности на квартиры в доме означает, что дом стал многоквартирным.

 Стратегия и тактика победы

На этой стадии мой будущий доверитель стал, наконец, моим настоящим доверителем.

 На первый взгляд, шансов на отмену всего этого великолепия не было. С момента принятия решения судом апелляционной инстанции прошло больше семи месяцев. Процессуальный срок на обжалование в кассационном порядке был не пропущен только по последнему определению о разъяснении апелляционного определения. Этот момент я использовала сразу, подав жалобу в кассацию.

 Понятно, что поскольку апелляционное определение не содержало ни одного вывода о том, что дом стал многоквартирным и этот вопрос вообще не исследовался ни в первой инстанции, ни в апелляции, то были прекрасные шансы на отмену этого определения.

 Но вот что делать с самим апелляционным определением, когда срок на кассацию истек аж семь месяцев назад…

 Изучив материалы дела, я поняла, что апелляция вынесла такое глупое решение, что, если бы не пропуск срока, перспективы отмены были бы очень хорошими.

 Начала искать возможности для восстановления срока. Или иные возможности для обжалования. Иные нашлись. Из дела следовало, что к участию в качестве третьих лиц были привлечены все, кто был зарегистрирован в этом доме, и даже жильцы соседних домов (я так и не поняла, зачем первая инстанция это сделала, честно говоря). Но вот супруга доверителя, которая не была зарегистрирована в этом доме, не была привлечена.

Правда, никто не заявлял о том, что она есть и у нее также есть право на этот дом. Но в деле фигурировали некоторые документы, которые можно было использовать для обоснования ее права на участие.  А также эти документы свидетельствовали, что суд апелляционной инстанции должен был увидеть, что супруга у доверителя есть и понять, что ее права нарушаются непривлечением ее к делу.

 В деле был документ от 2002 года, где правление ТОО приняло решение выделить доверителю на состав семьи из 4-х человек, включая его, супругу и двоих сыновей, в пользование спорный жилой дом. Этот документ пристально рассматривался судом апелляционной инстанции, как обосновывающий передачу дома доверителю. Но на наличие супруги апелляция внимания не обратила.

 Также в деле были несколько более поздних документов, договоров, счетов, актов, подписанных именно супругой (например, на установку окон, на доставку каких-то материалов в дом и т.д.), что также выбыло из внимания апелляции.

 Шанс был призрачным, но он был.

В общем, я решила использовать эту возможность. Написала от имени супруги жалобу в кассацию, указала в ней на то, что супруге не было ничего известно об этом деле, что доверитель от нее скрывал наличие судебного спора, а узнала она только в январе 2023 года.

Кассация приняла жалобу, восстановила срок,  и назначила рассмотрение на июнь 2023г.

А жалоба на определение о разъяснении апелляционного определения была назначена на апрель 2023г.

Апеллируя к тому, что апелляция не рассматривала вопрос смены статуса жилого дома на многоквартирный, я тем не менее, помнила, что основным документом, на основании которого суд сделал выводы о наличии в доме квартир, была домовая книга, которую истец сам купил и сам заполнил ( но это суд тоже не выяснял, просто принял книгу как достоверное доказательство, несмотря на то, что на все запросы суда об основаниях регистрации  лиц в этом доме, все органы, куда направлялись запросы, ответили, что сведения у них отсутствуют).

 Поэтому я решила на момент с домовой книгой акцент поставить и направила дополнения к частной жалобе. Результатом стала отмена определения апелляции о разъяснении их определения. Суд кассационной инстанции указал, что этим разъясняющим определением фактически был вынесен новый судебный акт, содержащий выводы, которые не основаны на исследованных доказательствах.

 К аргументации кассационной жалобы ( основной) я подошла очень серьезно, решив сразу расписать все недостатки апелляционного определения, чтобы суду кассационной инстанции донести как можно более доступно, всю странность решения апелляции.

 Сложность этого дела состояла именно в том, что апелляционное определение поражало своей алогичностью. У меня было ощущение, что это какая-то каша из выводов, вообще не согласующихся ни с законом, ни с доказательствами по делу и фактами.

Основная моя работа, если не считать первоначальный поиск процессуальных возможностей для обжалования за истекшим сроком, состояла именно в том, чтобы разобраться в этой каше, разложить ее на составляющие и опровергнуть.

 Итак, что сделала апелляция.

1. Установила, не устанавливая, что в доме есть квартиры. Не устанавливая, потому что это вообще не исследовалось. Суд вообще не обратил внимания на то, что для таких выводов нужно бы как-то технические характеристики строения понять, посмотреть из чего состоят эти квартиры, как они расположены, есть ли возможность автономного пользования ими и беспрепятственного пользования всеми помещениями общего пользования, и есть ли эти помещения и т.д. В общем всё то, что закон относит к признакам объекта недвижимого имущества, суд апелляционной инстанции в принципе не исследовал.
2. Приняла как достоверное доказательство домовую книгу, не установив ее происхождение ( даже не задавшись вопросом, почему она на руках у истца находится), не изучив в ней записи ( а из них видно, что заполнено далеко не всё и совсем не в соответствии с требованиями), не соотнеся ее с иными доказательствами ( их отсутствием) и не приняв во внимание, что органы, ответственные за регистрацию по месту жительства, все, как один, ответили, что у них сведений об основаниях регистрации граждан в этом доме нет.
3. При изучении технических паспортов ( от разных дат) не обратила внимания на расположение комнат ( коридорная система), на единую систему отопления дома, когда печь первого этажа соединена с печью расположенной над ней комнаты и для того, чтобы их топить надо иметь доступ к ним обеим.
4. Основательно побродив в нормах ФЗ « О банкротстве» и выйдя этим странным путём в нормы ГК о бесхозяйных вещах, установила, что при ликвидации ТОО его имущество, не реализованное в ходе конкурсного производства, должно было быть распределено между участниками, а поскольку оно не распределялось, то через нормы о бесхозяйных вещах, должно было поступить в муниципальную собственность. А раз оно должно было поступить в муниципальную собственность, то на него распространяются нормы ФЗ « О приватизации жилищного фонда в РФ». И здесь же суд на основании статьи 18 ФЗ « О приватизации» посчитал, что при ликвидации ТОО жилой фонд, принадлежащий ему, должен был быть передан в муниципальную собственность. Какой из названных норм в итоге суд руководствовался из определения не было ясно, поэтому пришлось опровергать оба логических пути апелляции.
5. По одному делу в отношении одного и того же дома, при одинаковых условиях вселения, проживания, пользования установила право одного лица на квартиру в порядке приобретательной давности, а другого- в порядке приватизации. Причем, при отсутствии договора социального найма. 

Если с первыми тремя пунктами я разобралась без риска сойти с ума, то выводы, изложенные в четвертом и пятом пунктах, потребовали от меня полного погружения в логику суда, что значительно увеличивало степень риска ( сойти с ума, я имею ввиду). 

 Торжество разума

 Вся работа по этому делу состояла в аргументации. Здесь не надо было искать доказательства — в деле уже все было, вести качественно допрос с применением специальных методов- все уже были допрошены ранее, не надо было выстраивать сложную стратегию и тактику — кроме многоступенчатого этапа кассационного обжалования. Здесь надо было так аргументировать позицию, чтобы стало понятно, что первоначальные выводы суда- это одни эмоции и к правосудию они имеют только формальное отношение.

 Грубо можно выделить два направления, по которым я строила аргументацию.

 Первое- доказывание, что дом- единый объект недвижимости и никаких квартир в нем нет. И второе- здесь вообще не имеют значения ни процедура банкротства ТОО, ни нормы о бесхозяйных вещах, ни что иное, так как (даже опуская, что квартиры, как объекта, не существует), нормы о приватизации применены быть не могут в этом случае ни при каких обстоятельствах.

 Первое направление было  реализовано через  нормы Градостроительного и Жилищного кодексов, регулирующие понятия жилой дом, многоквартирный жилой дом, объект капитального строительства, квартира и т.д. Опираясь на имеющуюся в деле техническую документацию и на нормы названных нормативных актов, было доказано, что объект представляет собой единый объект недвижимости, состоящий из помещений жилого назначения и бытового назначения.

В нем отсутствует деление на квартиры, несмотря на кажущиеся их наличие. Помещения второго этажа представляют собой несколько комнат, две из которых объединены друг с другом, а остальные расположены вдоль коридора. В двух объединенных комнатах отсутствует подключение к водоснабжению ( что исключает наличие кухни), санузел находится вне объединенных комнат и общедоступен для всех помещений второго этажа.

 Кроме того, само по себе деление дома на квартиры по принципу поэтажного деления противоречит требованиям законодательства, поскольку ограничивает доступ собственникам первого этажа к помещениям общего пользования ( крыша, чердак), а собственникам второго этажа к помещениям подвала.

 Кроме того, учитывая общую систему отопления, разделение дома на какие-либо изолированные помещения в принципе является недопустимым, угрожает целостности и сохранности дома, ограничивает возможности по содержанию имущества.

 Вопрос с домовой книгой был снят объяснениями доверителя об истории ее появления.

 Второе направление было реализовано подробным анализом  норм  ФЗ «О банкротстве»,  положений гражданского законодательства о бесхозяйных вещах и Закона « О приватизации жилищного фонда в РФ».

 Основное состояло в следующем: ст. 18 Закона « О приватизации» устанавливает порядок передачи в ведение органов местного самоуправления жилого фонда государственных и муниципальных предприятий в случае смены их формы собственности с сохранением всех жилищных прав граждан, в том числе права на приватизацию.

 Поскольку ТОО никогда не являлось государственным или муниципальным предприятием, то его ликвидация не влекла таких последствий и нормы ст. 18 Закона « О приватизации» на эти отношения не распространяются. А, следовательно, право на приватизацию не может быть реализовано в отношении спорного жилого дома.

 Относительно передачи спорного дома в муниципальную собственность в порядке норм о бесхозяйных вещах -  через подробный анализ соответствующих норм ГК доказала, что законом установлен четко определенный порядок принятия на учет бесхозяйной вещи и признания на нее права муниципальной собственности. Закон не содержит правил об автоматическом присвоении статуса бесхозяйной вещи и установлении права муниципальной собственности на объект недвижимого имущества без соблюдения установленных  процедур.

 Поскольку спорный дом не был в установленном порядке принят на учет в качестве бесхозяйного имущества, право муниципальной собственности на него за муниципальным образованием не признавалось, то он не может быть объектом жилищных прав на основании договора социального найма и, следовательно, объектом приватизации на основании ФЗ « О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации».

 Итог рассмотрения в кассации- апелляционное определение отменено и дело направлено на новое рассмотрение. Итог нового рассмотрения в апелляции- требования доверителя удовлетворены, признано право собственности на жилой дом в порядке приобретательной давности, в требованиях его племяннице отказано.

 PS

 Мне всегда интересно, что чувствуют судьи, когда читают при новом рассмотрении своё определение, от абсурдности которого, даже после пары бутылок сильно действующего спиртного, не проходит ощущение полного дурдома. Они же учились когда-то, они же судьи с большим стажем! Там элементарные ошибки допущены, которые второкурсник юрфака не допустил бы. Бывает ли им стыдно? Так и не поняла. Непроницаемы их лица.

 Документы в приложении расположены в хронологическом порядке, чтобы было удобно исследовать весь процесс от начала и до конца.