Немного о том, как важно правильно определить способ защиты нарушенного права доверителя

Пребывая в богоугодном расположении духа после бурно проведенного в Волгоградских судах четвертого квартала минувшего года, решил наконец, наверстать упущенное на Праворубе и ознакомиться с тем опытом, которым поделились коллеги, так сказать, за время моего отсутствия.

Особое внимание привлекла довольно объемная статья, посвященная правам несовершеннолетних при использовании материнского капитала для улучшения жилищных условий. Описанные события, увязаны с прецедентом Долиной в плане того, что в обоих случаях, по мнению автора, имеются элементы юридической схемотехники. Как следствие, работа содержит критику судебной системы и государственной власти в целом, переполнена праведным возмущением, разделить которое мне… почему-то в моменте не захотелось.

Отсутствие такого желания сначала оказалось необъяснимым даже мне самому. Очевидно, что проблема такого восприятия материала «на поверхности» не лежит. Ради интереса обратился к комментариям. Мнений оказалось немного, но, увы, коллеги, комментировавшие материал, по существу, юридических нюансов не высказались, разделили лишь праведное возмущение автора самой ситуацией.

Решил разобраться самостоятельно, в том числе и с целью улучшения собственных навыков. Тем более, что использование материнского капитала – немного не «мой конек». Однако, важно иметь ввиду, что общая теория права, и гражданского оборота недвижимого имущества у меня в голове давно сложилась!

Итак, суть дела со слов автора:

Мама двух детей (назовём её Г.) в 2007 году приобрела квартиру с использованием кредита, который был предоставлен банком под залог квартиры. В 2010 году для погашения основного долга по кредиту и процентам мамой с разрешения банка был использован материнский капитал. Договор залога квартиры с детьми не заключался. Т.е. дети приобрели доли в праве собственности на квартиру без залога.

И вот в один прекрасный день мама не смогла оплатить кредит. И был суд, с должника взыскана оставшаяся часть кредита и обращено взыскание на предмет залога – квартиру. Далее последовало банкротство должника. Финансовым управляющим с торгов оперативно реализована квартира, которая почти мгновенно была выставлена покупателем на продажу с маржой в 18 миллионов рублей (цитата).

И вот он сразу появился, ответ на вопрос о том, почему мне не захотелось разделить обозначенную в статье позицию. Смотрите, что утверждает автор:

… дети приобрели доли в праве собственности на квартиру без залога (цитата).

То есть, он полагает, что как только мама деток использовала для погашения кредита материнский капитал, то у квартиры сразу изменился режим собственности и она стала общей долевой.

Позвольте, а с какой стати?

Читаю дальше статью. Много-много всего эмоционального, и вот, позиция истцов (по смыслу статьи, на сколько я понял, этой же позиции придерживается и автор, как представитель истцов):

При оплате доли в праве собственности на жилое помещение средствами материнского капитала, дети приобретают долю в праве собственности вне зависимости от того, что эта доля не была им выделена законными представителями, и зарегистрирована в установленном законом порядке в ЕГРН (цитата).

Интересное мнение! Пытаюсь далее по тексту статьи найти правовое обоснование этому утверждению и, к прискорбию моему, ничего не нахожу. Ни одной ссылки на закон! В основном тезисы, изъятые из контекстов документов высших судов, так называемая «практика» (мнения апелляционных, кассационных и арбитражных судов), причем, не всегда полностью созвучная с обсуждаемой правовой проблемой. И более ничего!

Ну, поскольку автор не сформировал правового обоснования собственной позиции, то мое мнение на этот счет имеет право на жизнь. Тем более, в нашем профессиональном сообществе. У нас, ведь, как у врачей, главное – не навредить! А вдруг еще кто-то с такой ситуацией столкнется и будет искать правовое решение проблемы и выберет путь в никуда.

Как следует из Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16.02.2021 № 4-КГ20-64-к1, в силу положений ст. 46 Конституции РФ, ст. 11 Гражданского кодекса РФ заинтересованным лицам гарантировано право судебной защиты нарушенных или оспариваемых прав и (или) законных интересов их прав и свобод.

Выбор способа защиты, как и выбор ответчика по делу, является прерогативой истца. Выбор способа защиты нарушенного права должен осуществляться с таким расчетом, что удовлетворение именно заявленных требований и именно к этому лицу приведет к наиболее быстрой и эффективной защите и (или) восстановлению нарушенных и (или) оспариваемых прав.

Одним из условий предоставления судебной защиты лицу, обратившемуся в суд, является установление наличия у истца, принадлежащего ему субъективного материального права или охраняемого законом интереса, и факта его нарушения именно ответчиком.

При этом защита нарушенных гражданских прав осуществляется способами, перечисленными в ст. 12 Гражданского кодекса РФ, а также иными способами, предусмотренными в законе.

В силу ст. ст. 11, 12 Гражданского кодекса РФ истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорному правоотношению, характеру нарушения. В тех случаях, когда закон предусматривает для конкретного правоотношения определенный способ защиты, лицо, обращающееся в суд, вправе воспользоваться именно этим способом защиты.

Избранный способ защиты в случае удовлетворения требований истца должен привести к восстановлению его нарушенных или оспариваемых прав.

Вместе с тем избрание ненадлежащего способа защиты нарушенного права является самостоятельным основанием к отказу в удовлетворении предъявленного иска, поскольку означает отсутствие подлежащего рассмотрению требования, и, соответственно, оценка каких-либо обстоятельств в рамках рассматриваемого заявления недопустима, так как заявитель не лишен возможности обратиться в суд, избрав надлежащий способ защиты своих прав.

Чтобы дать правильную оценку сложившейся ситуации, достаточно правильно, с точки зрения смысла положений законов, обеспечивающих правовое регулирование конкретного правоотношения, определить момент возникновения права долевой собственности членов семьи на жилое помещение, приобретенное с участием материнского капитала. Лучше всего для этого подойдет простое сравнение.

Возьмем, к примеру, часть 4 ст. 218 Гражданского кодекса РФ (основания приобретения права собственности):

Член жилищного, жилищно-строительного, дачного, гаражного или иного потребительского кооператива, другие лица, имеющие право на паенакопления, полностью внесшие свой паевой взнос за квартиру, дачу, гараж, иное помещение, предоставленное этим лицам кооперативом, приобретают право собственности на указанное имущество.Или еще, часть 4 ст. 1152 Гражданского кодекса РФ:

Принятое наследство признаетсяпринадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации.То есть из текста закона и его смысла четко следует, что в этих случаях момент возникновения права собственности на имущество не зависит от формальности, связанной с его государственной регистрацией.

А что же нам предлагает специальный Федеральный закон от 29.12.2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей»? Смотрим часть 4 статьи 10:

Лицо, получившее сертификат, его супруг (супруга) обязаны оформить жилое помещение, приобретенное (построенное, реконструированное) с использованием средств (части средств) материнского (семейного) капитала, в общую собственность такого лица, его супруга (супруги), детей (в том числе первого, второго, третьего ребенка и последующих детей) с определением размера долей по соглашению.У кто-нибудь остались сомнения в том, что момент изменения режима собственности на жилое помещение, приобретенное с использованием материнского капитала и, а в нашем случае, и момент возникновения права общей долевой собственности несовершеннолетних на спорную квартиру зависит исключительно от воли лица, получившего сертификат и неразрывно связан с формальностью — государственной регистрацией? У меня таких сомнений нет.

Из этого следует, что в данном конкретном деле истцами избран ненадлежащий способ защиты нарушенного, поскольку вся процессуальная активность была направлена на восстановление несуществующего права несовершеннолетних.

Важно так же иметь в виду, что материнский капитал – это мера поддержки, проще говоря, платежное средство, субсидия. Поэтому кредитному учреждению без разницы, с его использованием производится расчет по кредитному договору или без его использования. И если кредитные обязательства не исполняются, на предмет залога в любом случае будет обращено взыскание. И все риски последствий использования этой государственной поддержки относятся на владельца сертификата.

А вот вторая часть этой драмы заслуживает внимания и у меня лично к ней имеются вопросы. Смотрите, что нам предлагает автор в качестве исходных данных:

…И был суд, с должника взыскана оставшаяся часть кредита и обращено взыскание на предмет залога – квартиру. Далее последовало банкротство должника. (цитата)
Вопрос, как обращение взыскания на предмет залога и банкротство должника связаны между собой?

При условии, что вторично квартира была продана на 18 млн. рублей дороже, чем было необходимо для погашения кредита, о каком банкротстве должника вообще может идти речь? Это еще один вопрос!

Следующий вопрос. Если несостоятельность должника связана исключительно с этим кредитом, тогда кто инициатор этой явной провокации в виде его банкротства? Ведь даже при банкротстве продажа предмета залога по договору ипотеки производится исключительно в интересах залогодержателя. Все остальные кредиторы к этим деньгам не имеют отношения. Никакой необходимости вводить в таком случае процедуру не было, поскольку приставы в рамках исполнения решения суда о взыскании самостоятельно могли реализовать квартиру по рыночной стоимости, исполнить решение суда, а разницу возвратить должнику.

А дальше:

...Финансовым управляющим с торгов оперативно реализована квартира, которая почти мгновенно была выставлена покупателем на продажу с маржой в 18 миллионов рублей. (цитата)
Если это действительно так, то банкротство должника следует разбирать «на молекулы» и раскрывать не «схему детей», а схему «инициатор банкротства – финансовый управляющий – покупатель квартиры с торгов» и иже с ними, кто прилипнет в ходе проведения ОРМ и предварительного следствия.

А если в гражданском порядке, то более реальным способом защиты интересов истцов в этой истории лично мне видится взыскание убытков с финансового управляющего. Ведь, если квартира практически сразу была перепродана с такой большой разницей в цене – это практически доказанный факт причинения убытков должнику.

Поэтому, коллеги, вы уж меня извините, но в этом деле, при изложенных автором исходных данных, иск папаши в интересах детей о признании сделки недействительной, не более, чем имитация бурной деятельности. В конце этого тоннеля изначально даже лампочка не горела.

Давайте попробуем спрогнозировать результат иска о признании сделки недействительной, если предположить, что он был бы удовлетворен. Из содержания статьи, кстати, не понятно, какая сделка оспаривается, финансового управляющего или последующая. Или обе последовательно? И по каким основаниям они оспариваются, автор тоже не поделился. Но, не важно! Рассмотрим утрированную ситуацию.

Что в итоге удовлетворенного иска папаши? Двусторонняя реституция, то есть восстановление права владельца сертификата на спорную квартиру. Одновременное восстановление права кредитной организации на обращение взыскания на предмет залога – эту же самую квартиру. При наличии неисполненного обязательства по кредитному договору банк никогда не даст согласия на изменение режима собственности на предмет залога, и дети никаких прав не получат. Это, как говорится, к гадалке не ходи!

Что в итоге? Повторная реализация квартиры финансовым управляющим в условиях банкротства (поскольку в этом случае все исполнительные производства прекращаются) по вменяемой цене. Затем погашение ипотечного кредита и, при отсутствии других кредиторов, те же самые 18 млн. рублей в сухом остатке. А если есть другие кредиторы, то и эти деньги пойдут в расход.

Скажите, какой смысл стремиться к такому результату этим путем, если есть пути короче и эффективнее, с наименьшими рисками финансовых потерь для истцов? Никакого! Очевидно, что это дорога в никуда!

Если, конечно, у кого-то есть другой прогноз разрешения этого спора в интересах истцов, поделитесь, мне интересно! Хотя, как мы понимаем, удовлетворение такого иска в реальной жизни – это утопия.

P.S.: Все цитаты заимствованы из (Этого) материала от 02.01.2026.