Верховный Суд не увидел нарушения Конституции в изъятии смартфона и получении информации о звонках и переписке без судебного решения

Эта публикация посвящена неудачному опыту обжалования изъятия смартфона и получения конфиденциальной информации о телефонных звонках и переписке без предварительного получения судебного решения по одному из уголовных дел в 2025 г.

Что случилось

Сотрудник полиции вызвал в служебный кабинет несовершеннолетнего К. с законным представителем для дачи показаний о возможной причастности к краже. При себе у несовершеннолетнего К. находился смартфон. В ходе получения показаний сотрудник полиции вошел на сайт оператора связи, ввел абонентский номер, которым пользовался несовершеннолетний К., и потребовал от несовершеннолетнего К. сообщить пароль из SMS-сообщения, поступившего на смартфон, для входа в личный кабинет абонента. Далее сотрудник полиции запросил на сайте от оператора связи детализацию соединений по абонентскому номеру, которым пользовался несовершеннолетний К. с отправкой на адрес электронной почты, которым пользовался сотрудник полиции.

Сотрудник полиции не разъяснял несовершеннолетнему К. и законному представителю их права и обязанности, относящиеся к производимым им процессуальным действиям. Как были документально зафиксированы показания — в виде объяснения или в виде протокола допроса свидетеля, несовершеннолетний К. и законный представитель не запомнили. Они прочитали и подписали документ, после чего сотрудник полиции попросил их подождать в фойе.

Через некоторое время в фойе отдела полиции сотрудник полиции в присутствии законного представителя потребовал у несовершеннолетнего К. передать ему смартфон и сообщить пароль от него, а также никнейм в мессенджере. Несовершеннолетний К. выполнил требование сотрудника полиции.

Сотрудник полиции вновь не разъяснял несовершеннолетнему К. и законному представителю их права и обязанности, относящиеся к производимым им процессуальным действиям. Какого-либо документа об изъятии смартфона не составлялось.

Еще через некоторое время сотрудник полиции вызвал в служебный кабинет несовершеннолетнего К. и законному представителя и стал задавать несовершеннолетнему К. вопросы о причастности к другой краже.

Законный представитель позвонил второму родителю и сообщил о ситуации. Второй законный представитель объяснил, что действия полиции незаконны и сказал им, чтобы они не давали показаний без участия защитника и шли домой. Несовершеннолетний К. и законный представитель ушли домой. Изъятый без документального оформления смартфон остался у сотрудника полиции.

Следом за несовершеннолетним К. и законным представителем в их дом прибыли другие сотрудники полиции. С собой у них был смартфон, который ранее в фойе отдела полиции изъял без документального оформления другой сотрудник полиции. Предъявив постановление следователя о производстве обыска в жилище в случаях, не терпящих отлагательства, один из сотрудников полиции составил протокол обыска, в котором указал, что смартфон был изъят в жилище.

Как выяснилось впоследствии, пока несовершеннолетний К. и законный представитель ждали в фойе, сотрудник полиции просмотрел фотографии на смартфоне у другого несовершеннолетнего Д. и обнаружил среди них фотографии похищенных вещей. Несовершеннолетний Д. дал признательные показания, что совершил кражу с участием несовершеннолетнего К.

Законный представитель несовершеннолетнего К. обжаловал в районный суд изъятие смартфона и получение из него конфиденциальной информации без судебного решения.

При ознакомлении с материалом по жалобе выяснилось, что следователем в обоснование законности представлена копия протокола допроса в качестве свидетеля несовершеннолетнего К., в котором указано, что он «добровольно приобщает» к протоколу допроса детализацию соединений по абонентскому номеру. Несовершеннолетний К. и законный представитель, присутствовавший при получении показаний, сказали, что подписи и собственноручный текст похожи на их, но такой документ они не подписывали, так как в нем указан абонентский номер, которым несовершеннолетний К. не пользовался. Показания они читали и обнаружили бы это несоответствие.

В дальнейшем смартфон, сначала изъятый без документального оформления, а потом вписанный в протокол обыска, как изъятый в доме, был уже в третий раз «переизъят» следователем СК выемкой у следователя МВД и осмотрен как предмет. Выемка, осмотр смартфона и получение из него конфиденциальной информации в виде переписки и фотографий были произведены следователем СК без получения судебного решения. Информация, полученная из смартфона, истолковывалась следователем СК, как доказательство вины несовершеннолетнего К. в краже.

В чем нарушение закона

В обоснование своих жалоб законный представитель ссылался на следующие правовые нормы и решения высших судов (ниже их суть, а не дословное цитирование):

ст. 15 Конституции РФ — Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие;
ст. 23 Конституции РФ — ограничение права на тайну связи допускается только на основании судебного решения;
ст. 56 Конституции РФ — отдельные ограничения прав и свобод (в том числе на тайну связи) могут устанавливаться в условиях чрезвычайного положения;
ст. 13 УПК РФ — ограничение права на тайну связи допускается только на основании судебного решения;
ст. 29 УПК РФ - принятие решения о получении от оператора связи конфиденциальной информации о соединениях абонента, а также об изъятии смартфона, как носителя конфиденциальной информации, относится к компетенции суда;
ст. 166 УПК РФ — факт проведения следственного действия, его ход и результаты должны документально фиксироваться в протоколе;
ст. 183 УПК РФ — выемка предметов и документов, содержащих охраняемую федеральным законом тайну связи, производится на основании судебного решения;
ст. 185 УПК РФ — получение информации из электронных сообщений производится по решению суда;
ст. 63 Федерального закона от 07.07.2003 № 126-ФЗ «О связи» — гарантируется тайна связи;
ст. 5 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» — информация подразделяется на общедоступную (неконфиденциальную) и информацию ограниченного доступа (конфиденциальную";
п. 4 «Перечня сведений конфиденциального характера», утв. Указом Президента РФ от 06.03.1997 № 188 — сведения, доступ к которым ограничен тайной связи, являются конфиденциальными.

Приводилась ссылка на Преамбулу Постановления Пленума ВС РФ от 01.06.2017 № 19 о том, что следственные и иные процессуальные действия, ограничивающие конституционное право на тайну связи, осуществляется не иначе как на основании судебного решения.

Упоминалась практика Конституционного Суда:

Определение КС РФ от 02.03.2006 № 54-О - необходимость принятия судебных решений о производстве обыска и выемки предметов и документов, содержащих информацию, конфиденциальность которой гарантируется законом (то есть, конфиденциальную информацию);
Определение КС РФ от 27.06.2023 № 1773-О — получение имеющей значение для уголовного дела информации (то есть, неконфиденциальной информации), находящейся в электронной памяти абонентских устройств, изъятых при производстве следственных действий в установленном законом порядке, не предполагает вынесения об этом специального судебного решения.

Также в жалобах законного представителя указывалось, что:

информация является нематериальным объектом, ее можно получить, но нельзя изъять или осмотреть;
носитель информации является материальным объектом, его можно изъять и осмотреть;
информация и носитель информации являются разными объектами прав с разным правовым регулированием;
информация может быть конфиденциальной и неконфиденциальной, для разных видов информации разное правовое регулирование.

Говорилось также об обязанности суда обратиться в порядке ст. 101 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» с запросом в Конституционный Суд в связи с неактуальностью норм УПК РФ об изъятии электронных носителей информации и получении конфиденциальной информации.

Обращалось внимание, что по уголовному делу, в связи с которым изымался смартфон и получалась конфиденциальная информация, лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено и поэтому не поступало в суд для рассмотрения по существу.

Что сказал районный суд

В нарушение части 3 ст. 125 УПК РФ жалоба была рассмотрена не в течение 14 суток, а почти через полтора месяца.

Суд первой инстанции (умышленно или по ошибке) неверно определил предмет обжалования и вместо обжалуемых действий (бездействия) дал правовую оценку обыску, проведенному в жилище, то есть:

другим действиям (бездействию);
совершенным в другое время;
совершенным в другом месте;
совершенным другим должностным лицом;
совершенным по другим правовым основаниям.

В начале описательно-мотивировочной части постановления районного суда говорится о предмете обжалования — изъятии смартфона и получении конфиденциальной информации без судебного решения. Далее исследуется то, что не было предметом обжалования — законность и обоснованность возбуждения уголовного дела и обыска. В резолютивной части в удовлетворении жалобы отказывается. То есть, нарушена логическая связанность документа.

Что дала апелляция и кассация

Областной суд отказал в удовлетворении апелляционной жалобы на постановление районного суда.

Кассационный суд общей юрисдикции отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании.

Имела место та же логическая ошибка (она же прием демагогии) «Подмена тезиса», что и в постановлении суда первой инстанции. Резолютивная часть постановлений судов не соответствовала началу описательно-мотивировочной части, где приводился предмет обжалования. Опять разбиралась законность обыска. Как будто изъятия смартфона и получения информации о звонках и переписке до обыска и не было.

«Жалуйтесь в прокуратуру!»

Законный представитель предпринял также последовательное обжалование в прокуратуру в порядке ст. 124 УПК РФ по всем инстанциям. Процессуальные жалобы регистрировались и рассматривались, как обращение гражданина в нарушение части 2 ст. 1 Федерального закона от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации».

В нарушение п. 5 ст. 10 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» процессуальные жалобы передавались на рассмотрение в районную прокуратуру, бездействие которой в них обжаловалось.

Районной прокуратурой было усмотрено лишь одно нарушение — что при допросе несовершеннолетнего К. в качестве свидетеля не присутствовал педагог. Поэтому данный протокол допроса был признан районной прокуратурой недопустимым доказательством.

Также направлялись заявления о преступлении в СК и ОРЧ (СБ), но было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела о фальсификации доказательств и превышении должностных полномочий на том основании, что внесение в протокол допроса свидетеля недостоверной информации было вызвано некой «технической ошибкой».

Обжалование отказа в возбуждении уголовного дела вплоть до Генпрокуратуры и руководителя СК также закончилось получением ответов из районной прокуратуры об отсутствии нарушений закона.

Но ведь есть же высшая судебная инстанция

Судья Верховного Суда продолжил линию нижестоящих судов по игнорированию предмета обжалования и отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании, при этом указав, что проведенный по делу обыск, в ходе которого был изъят смартфон, по решению суда, вступившему в законную силу, признан законным.

Законный представитель в повторной кассационной жалобе еще раз попытался донести, что он обжалует не обыск, а изъятие смартфона и получение конфиденциальной информации, которые состоялись до обыска и в другом месте. Что его жалобы не были рассмотрены по существу.

Заместитель Председателя Верховного Суда ответил, что доводы о том, что суд первой инстанции дал правовую оценку иным действиям должностных лиц, совершенным при других обстоятельствах, фактически не рассмотрев жалобу, обоснованно признаны несостоятельными и он не находит оснований не соглашаться с выводами судьи Верховного Суда. Нарушений норм материального и процессуального закона, способных затруднить доступ к правосудию, либо причинить ущерб конституционным правам, не установлено.

Что в итоге

Еще не истек срок на обращение в Конституционный Суд, но заявитель жалоб, с учетом пройденного пути, не видит перспектив принятия решения, меняющего правоприменительную практику.

Объяснений ей может быть в предположении «в порядке бреда» о фактическом действии «необъявленного чрезвычайного положения», в силу чего государство ограничивает права граждан на тайну связи.

Остается лишь извлечь урок — в наше время позиция судов такова, что электронное устройство, являющееся носителем конфиденциальной информации может быть «законно» изъято правоохранителями не то что без судебного решения, а даже и без документального оформления. Также и конфиденциальная информация может быть получена ими без документального оформления и судебного решения. Обжалование со ссылками на Конституцию положительного результата не принесет.

Другие публикации по теме на Праворубе

https://pravorub.ru/articles/79796.html

https://pravorub.ru/articles/105132.html

https://pravorub.ru/articles/105264.html