Самоуправство как противодействие судебному беспределу

«Нормальные герои всегда идут в обход»

Так уж случилось, что Игорь Пирогов рано потерял своего старшего брата. Тридцать пять лет – это возраст, в котором не умирать, а жить, да жить, да ещё и строить амбициозные планы и добиваться их реализации. Но жизнь распорядилась иначе.

Игорь в тот скорбный момент служил офицером на военно-морском флоте, защищал Родину на её безграничных просторах. Тем не менее на похороны приехал и взял на себя все материальные расходы, связанные с погребением брата. Вот только ответственным за захоронение указали отца. Кто же знал и мог предположить, что такие вот формальности когда-то могут стать причиной длительных разбирательств и судебных тяжб.

Через десять лет скончался отец. Тоже похороны, тоже хлопоты и тяжкие мысли об преждевременно ушедших родных людях.

Игорь вместе с женою ежегодно приезжал из воинских гарнизонов, а позднее и из Севастополя, где решил встретить свою пенсионную старость, в родной городок, навещал и ухаживал за могилами отца и брата. На тридцать девятый год, при очередном посещении кладбища, Игорь был поражён появлением в могильной оградке своего брата таблички с инициалами однофамильца. Начал разбираться с ситуацией. Оказалось, родственники двоюродного брата отца самовольно решили подхоронить его урну с прахом к могиле троюродного племянника.

Разговоры с дочерью подхороненного усопшего о незаконности и непорядочности этого действа никаких результатов не дали. Требования об изъятии урны парировались доводами, мол папа очень хотел быть похороненным именно в этом месте, а воля умершего – закон для его дочери.

В администрации кладбища на претензии Игоря развели руками. Договоров на подхоронение никто не заключал, денег не получал, работы не выполнял, а нет договора, нет и нарушений.

Полиция и прокуратура тоже развели руками и послали за решением вопроса на три буквы. То есть в суд.

В суде ответчица, дочь подхороненного, опять рассказывала о воле своего отца, желавшего покоится рядом с прахом своего дальнего-дальнего и малознакомого родственника. Место хорошее, сухое, солнечное, и от дороги идти недалеко. Нежелание заключать с администрацией кладбища договор на официальную процедуру погребения урны объяснять отказалась. Обвинения в корысти и желании минимизировать материальные расходы на похоронные мероприятия тоже остались без ответа.

Позиция администрации кладбища сводилась к пересказу положения о похоронном деле в городе, согласно которому какие-либо договоры по уходу за могилой можно заключать лишь с ответственными за захоронение лицами. Наличие оригинала свидетельства о смерти и всех иных документов по захоронению не является основанием считать требования гражданина подлежащими исполнению.

Позиция Игоря сводилась к тому же самому положению о похоронном деле, в котором чётко приводился закрытый список лиц, с чьего согласия возможно подхоронение. Кроме самых близких родственников, никто не может согласовать данную процедуру. Согласия нет, пожелания усопшего важно, но незаконно. Благо, место выбрано не в Кремлёвской стене и не в прилегающем скверике, иначе и до суда бы этот вопрос не дошёл.

Суд не усмотрел нарушений прав Игоря незаконным подхоронением в могилу праха и размещение надгробной плитки с инициалами дальнего родственника. Счёл это вполне даже обыденным событием. В иске полностью отказал. Это решение засилили апелляционная и кассационные инстанции, Верховный суд оснований для приёма жалобы не усмотрел.

Игорь не успокоился. Нахождение посторонней таблички в оградке могилы брата его совсем не устраивало. Заключил договор с гражданином, который систематически, раз в месяц, присматривал за могилкой брата, наводил порядок и выкидывал посторонние предметы. Обиженная оппонентка, обладающая связями в правоохранительных органах, возмутилась настолько, что в квартиру пенсионеров, Игоря и его жены, в позднее время заявился участковый уполномоченный и стал требовать объяснений по поводу удаления лишнего из-за оградки.

Обращение в районный отдел полиции, в котором Игорь усомнился в непредвзятости вечернего гостя в погонах, высказал подозрение по поводу наличия в его действиях коррупционной составляющей, либо в профессиональной непригодности, сыграло свою роль. Возможно, заявление расстроенной дочки носило устный характер и с в спешке не было зарегистрировано, может, аргументы обращения об отсутствии каких-либо прав у заявительницы на данную могилу были услышаны, или всё это вместе, плюс другие заслуги полицейского, но спустя неделю он уже не являлся сотрудником МВД, а к Игорю и его супруге никто больше с глупыми наездами не обращался.

Желая преодолеть формальное отсутствие заинтересованности, представители Игоря и его жена встретились с руководителем администрации городской специализированной службы по вопросам похоронного дела. На личном приёме начальник посетовал на отсутствие полномочий на изменение ответственных за захоронения, рассказал о судебной процедуре и пообещал признать в суде требования и восстановить все права ответственного за захоронение брата.

Иск о признании ответственным за захоронение был рассмотрен районным судом в одно заседание. Администрация кладбищ немотивированно и необоснованно возражала против удовлетворения требований. Судья же, не вникая в суть проблемы, сослалась на предыдущее решение и отказала в иске в связи с отсутствием той самой заинтересованности.

Апелляция удивила и порадовала, перешла на рассмотрение по правилам первой инстанции, осмотрела в судебном заседании и приобщила к материалам дела фотографии монолитной бетонной плиты, залитой во всю площадь цветника могилы, и такого же монументального памятника подхороненному гражданину. Выслушала представителя ответчиков об отсутствии практики по назначению ответственных захоронениями, и через пару заседаний засилила решение районного суда. Кассационная жалоба и жалоба в Верховный суд решения не изменили.

К сожалению, Пирогов Игорь устал от судебных тяжб. Сказались тяжёлая служба морского офицера, ковид и онкология. Не дождавшись справедливости, Игорь умер.

Вдова и соистец по обоим делам не опустила руки. Знакомой дорогой она пришла в администрацию кладбища и заключила договор на подхоронение родного брата к брату, оплатила изготовление памятника и работы по установке. Вопросов о законности не последовало. Брат упокоился рядом с братом, под одной плитой. Всё постороннее было удалено за пределы ограды и больше не появлялось.

Вопрос один. Судьи ведь тоже люди, а если это так, неужели они не могут представить себя на месте брата или сестры, в оградке которого неожиданно и нежеланно появляются урны и таблички чужих людей. И после всего случившегося утверждать об отсутствии интереса… Ну-ну.

Но на весьма и весьма спорные судебные решения ведь тоже можно найти свои обходные манёвры!

17.11. 2024 года

Адвокат Болонкин, +7-911-219-57-04