УПК РФ засыпает... просыпается… прокурор-фокусник!

В наше время опытного адвоката по уголовным делам не удивить, когда гособвинитель, как фокусник из шляпы, достает из своего надзорного производства процессуальный документ, будь то постановление о принятии следователем дела к своему производству, постановление о продлении процессуальных сроков, постановление об отмене решения, которое должно было быть отменено, а в деле нет отмены и т.д., все перечислять не имеет смысла.

При этом суд радостно и с удовольствием, как ребенок, смотрит на все эти фокусы-покусы и очень доволен гособвинителем, который в очередной раз своим волшебством спас уголовное дело от возврата его прокурору либо (не дай Бог) вынесения реабилитирующего решения.

Суду очень нравятся такие фокусы и на все возражения зрителей со стороны защиты, что все это обман, что «кролики-решения», которые прокурор достает из своей «шляпы-надзорки» липовые, лишь скромно отводит возражения, акцентируя тем, что если фокус-покус не разгадан до конца, то верить в него надо и неверие в такие фокусы-покусы подрывает авторитет фокусника.

Написать немного ироничную статью меня сподвигли некоторые фокусы прокуратуры и следствия, поражающие не только своей сложностью и изобретательностью, но и наглостью исполнения, где один из моего личного опыта, а про второй, самый сложный и наглый фокус, я прочитал в разделе судебная практика, опубликованном в журнале «Уголовный процесс» №11, также опубликован в обзоре на сайте 1 КСОЮ. Даже я, со своим более чем 20 летним юридически опытом, поразился задумке и технике исполнения этого трюка.

Фокус первый

Довелось мне вступить в одно дело по назначению, где было 24 подсудимых и дело в районном суде области рассматривалось уже более трех лет. Приступив к защите, я, как и велит Стандарт, взял все дело в копиях (78 томов) у коллеги, который защищал по соглашению одного из соучастников, и добросовестно его прочитал.

Доказано или нет обвинение моего подзащитного, не тема этой статьи, суть в самом обвинении. В материалах дела подзащитному обвинение было предъявлено по трем эпизодам преступлений, а в обвинительном заключении было два эпизода – странная ситуация, оно и понятно, потому что по одному эпизоду вообще не была расписана объективная сторона, а фамилия подзащитного была указана только в формулировке обвинения.

Сомневаться в достоверности копий не было оснований, поэтому, предварительно согласовав позицию с подзащитным и коллегами, заявил ходатайство о возврате дела прокурору в связи с несоответствием обвинения обвинительному заключению (п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ).

Услышав такое ходатайство, суд, нервно переглянувшись с прокурором, отложил рассмотрение ходатайства на следующее судебное, которое состоялось через месяц. Заявив такое ходатайство, я ничем не рисковал, поскольку понимал, что дело в порядке ст.237 УПК РФ на такой стадии никто не вернет, а единственным решением может быть отказ гособвинителя от обвинения по одному эпизоду. Однако в своей версии я ошибся.

Выйдя в судебное, суд огласил материалы дела, где содержится постановление о привлечении в качестве обвиняемого и с учетом того, что оно не противоречит обвинительному заключению в ходатайстве отказал! Сразу скажу, в тома дела в оригинале я не заглядывал) НО! После судебного написал допзаявление на ознакомление и ознакомился.

По итогу в деле я увидел, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого из 3 эпизодов (фокус-покус) стало 2 эпизода, но 16 шрифтом вместо 12), штрихом в допросе был замазан третий предъявленный эпизод, по которому был допрошен обвиняемый.

На следствии или в суде был произведен данный фокус-покус я утверждать не могу, лишь предполагаю, что при утверждении дела прокурором в суд, поскольку сомневаться в непогрешимости правосудия совесть не позволяет.

По существу дело по подзащитному не закончилось в связи с его уходом на СВО и приостановлением производства, соответственно в приговоре в отношении иных лиц данные обстоятельства никакой оценки не получили.

Фокус второй. Приведу его как есть, у меня один только комментарий «А ЧО ТАК МОЖНО БЫЛО!"

По приговору суда, оставленному без изменения апелляцией, З. осуждена за публичное распространение фейков об армии России (п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ). Из материалов дела следовало, что следствие предъявило З. обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ. Также следователь провел установленный ст. 171—172 УПК комплекс процессуальных действий по привлечению ее в качестве обвиняемой и допросу по существу предъявленного обвинения.

Позже следователь уведомил З. и ее защитника — адвоката Ч. — об окончании расследования. В тот же день следователь составил, а руководитель следственного отдела согласовал обвинительное заключение по делу З., которое утвердил заместитель прокурора.

Уголовное дело с утвержденным обвинительным заключением было направлено в суд для рассмотрения по существу, копия обвинительного заключения была вручена З. По итогам предварительного слушания суд назначил дело к рассмотрению.

В ходе судебного разбирательства после допроса подсудимой государственный обвинитель Г. изменил обвинения З., а также заявил ходатайство о приобщении к материалам уголовного дела другого обвинительного заключения и отложении слушания по делу для вручения стороне защиты копии указанного документа.

Суд удовлетворил ходатайство гособвинителя, приобщил к материалам уголовного дела другое обвинительное заключение, а слушание по делу отложил. Копии нового обвинительного заключения также были вручены З. и ее защитнику Ч.

Из приобщенного в судебном заседании суда первой инстанции обвинительного заключения следовало, что последнее составил тот же следователь, что и «старое» обвинительное заключение. Сделал он это более трех месяцев назад, когда уголовное дело уже находилось в производстве суда. Это обвинительное заключение также было согласовано руководителем следственного отдела и утверждено прокурором.

Существо обвинения, согласно «новому» обвинительному заключению, отличалось от первоначального. В частности, в «новом» уточнялась формулировка предъявленного З. обвинения, был приведен текст фотоснимка, размещенного в социальной сети, обвинение было значительно расширено, что ухудшило положение З. и нарушило ее право на защиту.

Суд первой инстанции, вручив копии обвинительного заключения стороне защиты, с согласия сторон завершил судебное следствие, выслушал прения сторон и последнее слово подсудимой и удалился в совещательную комнату для постановления приговора, по которому признал доказанной виновность З. по п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ, в редакции нового обвинительного заключения.

Суд не изложил при этом в описательно-мотивировочной части приговора обоснование изменения обвинения.

Кассация отменила судебные решения, возвратила дело прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Постскриптум 

Что это, эволюция или деградация? Прошло всего каких-то 20 лет и от решений судов, когда он возвращал уголовные дела прокурору из-за несоответствия подстрочного текста в бланках следственных действий (были такие в приложениях к УПК РФ) до приобщения к делам новых обвинительных заключений, утвержденных на стадии прений сторон...