Уголовное судопроизводство в "Окне Овертона"

Современное уголовное судопроизводство переживает системный кризис законности. Фундаментальные принципы — презумпция невиновности, состязательность сторон, обязанность доказывания обвинения — последовательно замещаются «прагматичными» процедурами, где процессуальная форма важнее установления истины. Этот сдвиг не ограничивается отдельными институтами вроде особого порядка или досудебных соглашений — он проявляется в самой логике работы системы, где целесообразность регулярно преобладает над законностью.

Теория «окна Овертона» предлагает точный инструмент для анализа этой трансформации. Она показывает, как практики, еще недавно считавшиеся недопустимыми, через серию последовательных шагов становятся новой нормой. Отказ от полноценного судебного разбирательства, ограничение прав защиты, формализация процедур — все это этапы системной деградации, а не случайные нарушения.

Напомню, что такое «Окно Овертона»

Это социологическая модель, описывающая диапазон идей, которые общество считает приемлемыми в данный момент. Изначально табуированные или радикальные концепции со временем могут стать общепринятой нормой, если их продвигать через определенные стадии. Именно этот механизм позволяет понять, как уголовный процесс отказался от незыблемого принципа законности в пользу удобства и «эффективности».

Давайте проследим, как под предлогом «целесообразности» происходило это смещение, где на каждом этапе личный интерес системы маскировался под благие намерения.

1. Немыслимое. Изначально аксиомой был полноценный состязательный процесс, в рамках которого сторона обвинения обязана была представить бесспорные доказательства вины, а сторона защиты получала полную возможность эти доказательства оспаривать, представляя доводы в пользу невиновности своего подзащитного. Любое упрощение, любой отказ от всестороннего исследования доказательств виделся прямым предательством идеи правосудия и грубейшим нарушением закона.
2. Радикальное. На этой стадии вводится «особый порядок» — как радикальное и «вынужденное» исключение для несложных дел, чтобы «разгрузить суды». Законность уже впервые поступилась принципами, оправдывая это «высшими интересами» системы. Личный интерес судейского корпуса (снижение нагрузки) начал маскироваться под общественное благо.
3. Приемлемое. Практика показала, что упрощения выгодны. Они экономят время, силы и показывают «хорошую» статистику. Суды и следствие увидели в этом личный интерес: зачем тратить силы на сложный процесс, если можно получить быстрый результат? Упрощенные процедуры начали расползаться на более серьезные составы, становясь «приемлемым инструментом».
4. Разумное. Здесь в игру вступает «досудебное соглашение о сотрудничестве» («досудебка»). Его оправдывают «борьбой с оргпреступностью», но по сути — это институционализация сделки с правосудием. Личный интерес следователя — получить показания и раскрыть дело любой ценой — был легализован. Критиковать это стало «неразумным», ведь система получила мощный рычаг давления.
5. Популярное. Упрощенные процедуры становятся массовыми. К 2023 году, по данным Судебного Департамента, приговор в «особом порядке» получили 233 990 человек. Судьи и следователи видят в них самый легкий путь. Законность окончательно подменяется «конвейерной» логикой, где личный интерес — выполнить план и избежать проблем — становится главным мотором.
6. Норма. Сегодня логика «досудебного договорняка» доминирует. Состязательность и презумпция невиновности — это красивые слова из учебников. Реальность so жестокого выбора: признавай вину и получи условный срок, или настаивай на своей невиновности и оставайся в СИЗО. Новое поколение юристов уже не представляет иной системы. «Окно» сдвинулось. То, что было преступлением против идеи правосудия, стало нормой.

Механизмы размывания: Как законность подменяется интересами системы

• Подмена понятий. Жесткая реальность маскируется мягкими эвфемизмами. Отказ от установления истины называется «особым порядком». Взаимная сделка, где обвиняемый «продает» свое право на защиту, именуется «сотрудничеством». Это позволяет системе притворяться, что она все еще работает в правовом поле.
• Логика эффективности. Государственная машина открыто поощряет «целесообразность». Быстрое «закрытие» дел и высокие проценты раскрываемости становятся главными KPI следователей и судей. Как показывает практика, это приводит к тому, что следователи предпочитают не собирать доказательства, а давить на обвиняемых, вынуждая их к сделке. Их личный интерес — карьерный рост и премии — напрямую зависит от этих показателей.
• Смещение ролей. Судья из арбитра превращается в формального регистратора сделки. Его личный интерес — не углубляться в сложное дело, не создавать себе лишней работы и проблем. Следователь из органа правосудия становится менеджером по продажам, который, если использовать современный сленг,  «впаривает» обвиняемому сделку на невыгодных условиях, суля «смягчение» в обмен на отказ от всех процессуальных прав.

Ключевое противоядие: Почему без сильной адвокатуры сдвиг «окна» необратим

В условиях, когда суд и следствие действуют в логике целесообразности, единственным гарантом законности и барьером на пути произвола должна выступать адвокатура. Однако ее роль сегодня системно ослаблена и маргинализирована. Противостоять «конвейеру» можно только путем кардинального усиления роли защитника и расширения его полномочий.

1. Незамедлительная реакция как гарантия права на защиту. Адвокату необходимы реальные, а не декларативные рычаги для немедленного пресечения процессуальных нарушений. Критически важным является соблюдение сроков судебной проверки жалоб на действия следователя. Нарушение установленных законом сроков рассмотрения жалоб защитника, а также распространенная практика отложения их рассмотрения под предлогом «до окончания предварительного следствия» парализует право на защиту. Когда суд откладывает разрешение ключевого ходатайства на несколько месяцев, следствие к тому времени уже совершает невосполнимые процессуальные действия на основе оспариваемых решений. Таким образом, последующее отмененное судом решение успевает нанести непоправимый ущерб делу защиты, что делает формальную «победу» в виде удовлетворенной жалобы по итогам следствия бессмысленной. Только незамедлительная реакция может предотвратить нарушение прав.
2. Расширение полномочий в собирании доказательств. Необходимо уравнять в правах сторону защиты и обвинения в части доказывания. Результаты опроса свидетелей, проведения экспериментов или экспертиз, инициированных защитой, должны иметь такую же юридическую силу, как и действия следствия. Сегодня же доказательства, собранные адвокатом, зачастую объявляются «иными документами» и легко игнорируются судом.
3. Адвокат стоит на страже прав и законных интересов своего доверителя, а не участвует в процессе в роли «бедного родственника» в процессе. Защитник должен получить право на требование немедленного приостановления любого следственного действия, проводимого с нарушением закона, до разрешения поданной им жалобы. Это остановит практику «ночных допросов» и давления на подзащитного в отсутствие адвоката. Его статус должен быть поднят до уровня активного контролера законности всего процесса, а не пассивного наблюдателя.

Последствия: Цена целесообразности

• Декларативность презумпции невиновности. Признание вины, полученное под давлением, де-факто становится главным доказательством, хотя Верховный Суд РФ, в частности, в Постановлении Пленума «О судебном приговоре», указал, что Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора.
• Рост судебных ошибок. Конвейер не может работать без брака. Без исследования доказательств растет число осужденных невиновных, которые предпочли «сделку» безнадежной борьбе с системой.
• Тотальное недоверие к правосудию. Когда исход дела зависит не от доказательств, а от готовности обвиняемого «сотрудничать», вера в справедливый суд исчезает. Граждане видят в суде не защитника права, а еще один карательный орган, работающий по своим, неписаным правилам.

Заключение:

Сдвиг «Окна Овертона» в уголовном процессе — это диагноз тяжелой болезни правовой системы, где законность подменена личными и ведомственными интересами. Чтобы остановить эту эрозию, недостаточно точечных исправлений. Системным ответом на системный сдвиг должно стать создание мощного, независимого и процессуально сильного института адвокатуры.

Пока же адвокат остается «второсортным» участником процесса, чьи ходатайства легко отклоняются, или вообще не рассматриваются а доказательства игнорируются, «конвейер» будет работать. Право — не гибкий пластилин. Это фундамент, на котором стоят, в том числе, правоохранительные и судебные структуры, но и он нуждается в защите от очередных «реконструкций» в духе окна «Овертона.  

Адвокат Андрей Юрьевич Николаев

г.Королев Московской области