За стрельбу в сотрудника милиции меньше 15 лет не дают. Но это не точно

Уважаемые коллеги, просмотрев архив судебной практики сайта, можно увидеть, что дел, связанных с насилием или угрозами применения насилия в отношении представителей власти не так и много. А мне припомнилась давняя история о совместной защите одного бойкого, но обидчивого юноши, по результатам его интересного взаимодействия с не менее вспыльчивым сотрудником ГАИ. Пиф-паф-ой-ой-ой!

К сожалению, никаких документов по делу не сохранилось. Ни ходатайств, ни заключений специалистов, ни выступлений в прениях.  Обстоятельства участия адвокатов по делу и вокруг дела это тема отдельной публикации, если кому-нибудь будет интересно, то… Но это не важно, все наши телодвижения и процессуальные ужимки не сработали, а сработала подсказка для суда, процитированная в письменных прениях с указанием практики какого-то суда, возможно ВС РФ, но точно еще до 2012 года, которую раскопали в редком еще тогда Консультанте. Но какую именно, не вспомню После приговора увидели судью, выразили благодарность, на что получили справедливый упрек — зачем прятали козырь до прений, могли бы сократить разбирательство не распыляясь по мелочам.

А для профессионалов-защитников, если ведете такие дела, или не исключаете возможность взять аналогичное дело, то приведу мотивировки из обнаруженного приговора, из которых многое понятно.

Приговор по первой инстанции от 24.01.2012, постоянная сессия Кемеровского областного суда в г.Новокузнецке, судья Сотников Ю.Г. (большой молодец и умница), дело № 2-14/12. Приговор по второй инстанции оставлен без изменения. 

Итак, основные выводов суда:

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Органами предварительного расследования М обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ – посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа из мести за законную деятельность указанного лица по охране общественного порядка.

Суд учитывает, что после высказанных угроз в адрес потерпевшего, М сопроводил эти словесные угрозы действиями, выражающими реальные намерения применить насилие в отношении представителя власти, к которым относятся и работники милиции — замахнулся рукой для нанесения удара Р, а затем произвел выстрелы из охотничьего ружья в направлении автозаправочного комплекса, где находился Р, что по смыслу закона является угрозой применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. При этом М не было совершено действий, которые можно расценить как направленные на причинение потерпевшему Р смерти или тяжкого вреда здоровью.

Действия подсудимого М суд квалифицирует как угрозу применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, то есть совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.

Суд переквалифицировал действия подсудимого М со ст. 317 на ч.1 ст. 318 УК РФ в части производства им выстрелов из охотничьего ружья, считая излишней квалификацию указанных действий М по ст. 317 УК РФ. Указанные действия подсудимого М охватываются ч. 1 ст. 318 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 317 УК РФ не требуют. Наличие прямого умысла у М на лишение жизни потерпевшего исследованными судом доказательствами не установлено: нет данных о производстве М прицельных выстрелов с достаточно близкого расстояния в жизненно важные органы или вообще в тело потерпевшего; нет данных и о том, что М знал, что он может лишить жизни потерпевшего, и сознательно желал наступления такого результата.

Суд не установил оснований и для переквалификации действий подсудимого М со ст. 317 УК РФ на ч.2 ст. 318 УК РФ. Хотя подсудимый М и произвел несколько выстрелов из охотничьего ружья в направлении автозаправочного комплекса, где находился Р, его конкретные действия не свидетельствуют об умысле на применение насилия, опасного для жизни и здоровья Р, как представителя власти. Во время выстрелов, произведенных М, на автозаправочном комплексе, кроме потерпевшего, находилось большое количество людей, знакомых и незнакомых подсудимому М.

Суд учитывает, что никто из свидетелей не утверждал, что подсудимый М производил прицельные выстрелы в потерпевшего. Фраза М: «Стреляться, так стреляться», которую он произнес незадолго до производства выстрелов, о которой пояснил свидетель Ш., не является доказательством посягательства М на жизнь потерпевшего Р, поскольку носит неопределенный характер, и в тот момент являлась ответом М на произведенный потерпевшим Р предупредительный выстрел.

В судебном заседании потерпевший также не утверждал, что М производил выстрелы в него прицельно. Р говорит о произведенных М выстрелах в его сторону. Таким образом, никто из очевидцев с достоверностью не мог утверждать, куда именно было направлено ружье в момент производства из него выстрелов, и куда полетел метательный снаряд (дробь) после выстрелов.

На одежде потерпевшего не обнаружено следов воздействия выстрелов или выстрела из охотничьего ружья. Кроме того, согласно протокола осмотра места происшествия заправочная колонна с цифрами «4» и «3» имеет высоту 4,5 м; высота до цифры «4» составляет 4 м; на месте изображения цифры «4» на участке диаметром 50 см имеются повреждения в виде пробоин округлой формы в количестве 104 штук. Как пояснил потерпевший Р, его рост составляет 1м 80 см. Таким образом, следы от выстрела или выстрелов находились на высоте более 2 метров выше роста потерпевшего, что также не свидетельствует о прицельности произведенных выстрелов М.

Не может свидетельствовать об умысле подсудимого М на убийство сотрудника милиции и факт разворота на автомобиле под управлением Б вблизи автозаправочного комплекса и производство еще 1 выстрела. Как видно из показаний потерпевшего Р и свидетеля Ш., М произвел после разворота только один выстрел. При этом суд учитывает, что ружье было двуствольное, и М имел возможность выстрелить еще.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Вот так бывает, гособвинитель просил назначить наказания в виде 16 лет лишения свободы, с кулуарным обещанием, что опера на зоне за своего «коллегу» отомстят и  устроят юноше очень веселую жизнь. Но подсудимый получил 4 года колонии-поселения, из которых отбыл еще меньше.

Видеосюжет